Below are the 20 most recent journal entries recorded in Сергей Белановский's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]

Thursday, May 10th, 2012
4:29 pm	Приношу извинения, что не к месту В свете формирующейся повестки дня сугубо теоретический либертарианский спор выглядит не очень уместным. Я и не хотел выносить его в свой пост, но счел нужным ответить В.Новикову, а потом написакть ответ на ответ. К сожалению, второе оказалось сделать затруднительно. Как я понял , Новиков ввел скрин. Никаких претензий, имеет право, просто это не для моих глаз. Поэтому приношу извинения и публикую ответ у себя. Далее курсивом - мой ответ Новикову. Исходная дискуссия здесь: http://v-novikov.livejournal.com/647204.html?replyto=3181860. Защита слабой стороны и защита от несправедливости - это одно и то же. Пожалуй, я могу представить себе лишь еще один вид несправедливости: кражу у сильного (но в данном случае у сильного слаб контроль или розыскной/репрессивный аппарат, так что он тоже в каком-то смысле является слабым). Несправедливость - это всегда реализация права сильного по отношению к слабому (вопреки собственному желанию слабого). Пожалуй, я сосредоточил бы внимание на вопросе, была ли сделка добровольной (хотя и вынужденнной внешними обстоятельствами) или была заключена под влиянием силы или угрозы ее применения со стороны одного из участников сделки. Но этот вопрос приобретает смысл только в том случае, если сделка осуществляется в правовом государстве (пусть даже в несовершенном правовом государстве). Если право, как таковое, отсутствует, господствует право сильного, а вопрос о справедливости/несправедливости по отношению к слабому в буквальном (или, если угодно, в позитивистском) смысле утрачивает смысл. Могут возразить, сто стороны сделки могут договориться о юроисдикции, в которой они будут судиться. Но сильный всегда может навязатьл свою юрисдикцию. Кроме того, корректнее говорить, не только о сделках, но о правоотношениях вообще. Участники ДТП, не знакомые друг с другом, не могут заранее договориться о юрисдикции. Могут не договориться и после, когда познакомятся. И потом, если встретятся Мерседес с Ладой, то выбор юрисдикции будет диктовать владелец Мерседеса. Тема не исчерпывается сказанным, но пока умолкаю. (9 Comments |Comment on this)
Saturday, May 5th, 2012
9:42 pm	Политическая реакция Политическая реакция - политический режим, установленный для сохранения и укрепления старых, изживших себя социальных порядков и для подавления новых сил. Источник: Словарь по общественным наукам. Глоссарий.ру http://slovari.yandex.ru/~%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B8/%D0%A1%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%80%D1%8C%20%D0%BF%D0%BE%20%D0%BE%D0%B1%D1%89%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%BC%20%D0%BD%D0%B0%D1%83%D0%BA%D0%B0%D0%BC/%D0%9F%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F%20%D1%80%D0%B5%D0%B0%D0%BA%D1%86%D0%B8%D1%8F./ Мой комментарий: политическая реакция, как правило, характеризуется не только, а порой и не столько усилением репресиий со стороны властей, сколько резким ослаблением волевого напора со стороны протестующих групп населения. Причины ослабления этого напора могут быть разными. Например, необходимостью переформатирования прежних форм общественного протеста. Бывает, что пассионарные вспышки общественного протеста исчезают, а последующие, если возникают, не имеют с ними исторической и идеологической связи. Но бывает и обратное, когда каждая последующая пассионарная вспышка черпает политическую энергию из предыдущей по принципу нарастающей волны. (1 Comment |Comment on this)
Thursday, May 3rd, 2012
8:22 pm	Путин и военные отвечают Кудрину http://www.newsru.com/russia/03may2012/conference.html Вот откуда взялся удивляющий Кудрина 10-летний срок для перевооружения российской армии. (1 Comment |Comment on this)
Wednesday, May 2nd, 2012
9:04 am	Вот как надо писть правду Вот это я только что получил в "личку" Здравствуйте! Извините,пожайлуста. Очень интересно, когда выйдет новый доклад ЦСР по политичской ситуации. Не знаю, интересно ли Вам или нет, но вот где-то еще в марте прошлого года (ну, тогда ещё Японию тряхануло), а может быть, даже и раньше, меня словно отключили, как будто выдернули из разетки, и мне почему-то стало противно смотреть на нашего "царя", причем, знаете, до рвотных позывов. Это действительно странно, я стараюсь слушать свой организм, и в этот момент было чувство, как будто чего-то переел, все сразу поменялось. Сейчас мне кажется, что все наше общество похоже на болото такое непролазное. Я учусь на 3 курсе в провинции, все сгнило, понимаете? Приходишь на занятия, а ты не интересен, просто открывают дверь и уходят, а надо сдавать лабы. Ты просто не нужен, везде какая-то показуха: набрать "любимчиков", которые будут принимать участие в конкурсах, пофоткаются с грамотами, а потом смотришь - люди сессию сдали (а на самом деле показывали фокусы на детской елке). Идешь в больницу кровь сдавать к 8 00, они только к 8-30 приходят. Или к врачу - пропишут таблетки, и иди куда хошь. Ну как так жить? Обсуждали недавно девушек из Пусси райот, так учительница рассказывала, что наш поп как-то освящал магазин, а там толстушки танцевали кан-кан. Он смотрел вблизи, как они ноги задирают, а потом снял рясу и пошел в боулинг, где хорошо принял. Бутылки людям в попу засовывают. Вообще, у меня, наверное, с полгода есть чёткое понимание того, что я без защиты, что если, скажем, захватят в заложники, я буду лишь некой формальностью, или там машина собьет, или сестру младшую изнасилуют - я ничего не докажу. Все сыпется, блин. (6 Comments |Comment on this)
Monday, April 30th, 2012
9:19 pm	Кудрин возражает Путину и Рогозину Сейчас правительством и президентом Росии приняты решения о необходимости увеличения военных расходов на ближайшие 10 лет почти в 4 раза. То есть, в 4 раза должно быть больше продукции. А в ближайшие 3 года объем всего оборонного комплекса должен удвоиться. Я, как экономист, могу сказать, что качественно расширить производство сложнейших видов продукции с множеством коопераций, связей,  с несколькими уровнями кооперации, в 2 раза за 3 года практически невозможно. Это будет, как правило, рост цен. Это будет некачественная продукция. И поэтому, эффективность использования этих средств будет очень низкой. Та цель, чтобы существенно перевооружить армию, она не будет достигнута. Я могу сказать, даже по тем объемам подводных лодок, судов, я уверен, что этот объем заказа неисполним. Самое главное, это не требуется сделать за 10 лет! Это можно сделать за 15-17 лет! И у нас ближайшие 10-15 лет не грозят такие геополитические военные угрозы, которые бы заставили нас сейчас, во что бы тони стало, в 4 раза, увеличить расходы на оборону. Я приведу пример. Все расходы на высшее образование в стране равняются примерно 450 млрд., а добавка на расходы по военным – 2 трлн. в год. То есть,  это существенно превышает поддержку уже существующую только даже образования. Могу также сказать, уверен, этих средств сейчас в таком объеме нет, поэтому нужно будет искать источники. Я неоднократно говорил, что источников такого масштаба сейчас нет. И раньше понимали, что их нет, поэтому не так торопились повышать эти расходы. Это означает,что нас ждет или повышение налогов, и президент говорит, что так и получится, или мы должны все время надеяться на высокую цену на нефть.  И снова мы будем зависеть, и висеть на ниточке этой зависимости высокой цены на нефть. Но она, эта цена, очень капризна. Поэтому,  в какой-то момент нам придется сокращать этот оборонный заказ, тем самым, предприятия, которые уже расширяют производство, заключили контракты, они должны будут останавливать или сокращать свое производство. Или нам надо будет  сохранить расходы на военных и сократить другие расходы. Но даже в той трехлетке, которая сейчас внесена, расходы на образование, здравоохранение, в федеральном бюджете снижаются, чтобы обеспечить такой рост расходов на военных. Поэтому, я уверен, что оборонный комплекс сегодня не способен быстро нарастить такие объемы заказов. Это не так важно, я считаю, сейчас. По сути, это создает проблему для других приоритетов социально-экономической политики государства. (24 Comments |Comment on this)
Sunday, April 29th, 2012
4:15 pm	Закончилась эпоха Гайдара Лет 10 назад сотрудник Левада Центар Леонид Седов в одном из своих обзоров написал фразу: "В России начался процесс смены поколений". Далее говорилось, что дихотомия "Демократы("сахаровцы")-аппратчики" закончилась потому, что подросшее поколение о ней ппосто не знает, и знать не хочет, ей это не интересно. Для них они, я цитирую, одним миром мазаны В 90-е многие люди из числа реформаторов много раз говорили, что для полноценной реализации реформ нужно, чтобы сменилось советское поколение. В начале 90-х журналистка Юлия Калинина навписала фразу: "Вот и выросло поколение, не ходившее в школу в пионерских галстуках". Я согласен, что за 90-е изменилось многое, в том числе и в массовом сознании людей. Но не все, даже среди тех, кто не ходил в школу в пионерских галстуках. Я не обсуждаю, хорошо это или плохо, я констатирую это, как факт. Сейчас набирает силу вторая волна смены поколений. Этот процесс еще только в самом начале. Но это будет очень массовое поколение, вторая волна бэби-бумеров. Каккой будет эта волна, можно только строить гипотезы. Есть они и у меня, но они какие-то разновекторыне, поэтому я не готов их обсуждать. Остановлюсь на символах. Главным символом, на мой взгляд, была не преждевременная смерть Гайдара, а окончательный уход Чубайса в личную жизнь с прощальным заявлением ""Раньше мне было, за кого голосовать, а теперь не за кого". Это знаковое событие. Все, эпоха закончилась. Для мало-мальски молодого человека конца 80-х - начала 90-х противопостравление реформатов и аппаратчиков идеологически было ключевым. Для похожего человека начала "нулевых" в какой-то мере аналогичным было противопоставление Гайдара и Путина. Про Сахарова, Солженицына и диссидентов советской эпохи уже успели забыть, о чем правильно написал Леонид Седов. Сейчас стремительно сходят со сцены гайдаровцы. Во многом просто по возрасту, ведь 20 - 25 лет - срок не маленький, и для жизни, и для изменения исповедуемой философии. Кто остался из публичных фигур. На мой взгляд, только Кудрин и Набиуллина. В восприятии людей, как 10 лет назал, все они (гайдаровцы и не-гайдаровцы) одним миром мазаны. Кто, какая дихотомия идет им на смену? Ростков много, кто выживет в борьбе за место под солнцем, я не знаю. Но эпоха кардинально меняется. Думаю, что лет через 10 страну будет не узнать. Пожалуй, думаю, что в хорошем смысле. Впрочем, не знаю. Многим ли из сегодняшних активистов 90-х и нулевых доведется увидет этой пору прекрасную? Я этого тоже не знаю. Но повестка дня изменится радикально. (9 Comments |Comment on this)
Tuesday, April 3rd, 2012
4:59 pm	Разведчик Виталий Шлыков возражает Д.Рогозину Я, наверное, могу позволить себе суждение в этой области, потому что с 1980 по 1988 г. в Главном разведывательном управлении (ГРУ) Генштаба возглавлял управление исследовательского института, которое занималось оценкой и прогнозированием военно-экономических потенциалов стран мира. Поэтому хорошо знаю все цифры и оценки, которые закладывались в наше военное и военно-патриотическое планирование. Были оценки, прямо скажем, просто безумные. Например, в 1973-1975 гг. в ГРУ считали, что американцы смогут в случае войны уже после 3-6 месяцев мобилизации производить 70 тыс. танков в год. На самом деле американцы могли произвести в это время не более 600 танков в год, т. е. при планировании была допущена ошибка более чем в 100 раз. По самолетам ошибались в десятки раз. Кстати, подобными оценками (50 тыс. танков в США и 25 тыс. в Западной Европе) наше министерство обороны и правительство руководствуются и сейчас. Когда я рассказывал эти цифры американским коллегам, наши оценки их возможностей по производству танков, они отвечали: «Это же невозможно, вы с ума сошли!». Тем не менее, эти фантастические данные попадали в специальные сборники, так называемые Оранжевые книжки, которые предназначались для высшего руководства страны. Эти же цифры использовались и в нашем оборонном планировании. Надо сказать, что это искажение информации было навязано разведке. У нас были большие возможности получать достоверные сведения, мы имели космическую разведку, неограниченные финансовые ресурсы, доступ к любым открытым и многим секретным иностранным материалам. Примерно к 1980 г., когда я принял управление, мы пришли к выводу, что все эти цифры ложные, ошибочные. И что было особенно опасно — они вели страну в совершенно неверном направлении. Откуда у нас появилось на вооружении 64 тыс. танков? Не потому, что хотели совершить бросок на Европу, а потому, что считали: раз американцы могут произвести намного больше танков, чем СССР (т. е. 50-70 тыс. против 30-35 тыс. наших), то нам уже к началу войны надо иметь танков больше. По той же причине у нас появилось 45 тыс. ядерных боеголовок — намного больше, чем у всего Запада. Короче, это безумная история, которая еще ждет своего исследования. Между тем «холодная война» шла в крайне опасном для СССР направлении, а к реальному военному конфликту мы не готовились, готовились к выдуманным танковым баталиям в Европе. Сейчас мы в Чечне только начинаем понимать свою военную слабость. Но Чечня — это одно, а серьезный западный противник — совсем другое. В то время мы знали о американских «черных» программах — сверхзасекреченных, тщательно охраняемых. Имеющимися у нас средствами мы раскрыли многие их секреты. Но когда я стал докладывать, к чему готовятся на Западе — вовсе не к танковым баталиям, а к войне с применением новейших технологий — все отмахивались, потому что во главе Министерства обороны стояли старые танковые маршалы, они просто ничего не хотели слышать. Когда же им были представлены реальные цифры, абсолютно надежные и неопровержимые доказательства, они отказались их принять, потому что это означало взять на себя ответственность. Я ходил в Госплан, в другие инстанции — практически во все, вплоть до Горбачева — никто ничего не хотел менять. Потому что неизбежно надо было признать, что страна допустила гигантскую ошибку. Мне один из руководителей Госплана, и поныне занимающий один из ключевых постов в руководстве страны, сказал: «Вы понимаете, что мы в это вложили десятки миллиардов рублей?! Кто за это ответит? Нет-нет. Пусть ваша организация напишет официальную бумагу о том, как она ошиблась — тогда еще поговорим». Американцы боялись СССР как военного противника? Боялись. Обоснованно? Нет. И они поняли свою ошибку, сейчас они рассекречивают многие материалы тех лет, и совершенно очевидно, что они промахнулись. Это для них была полная неожиданность. Они считали нашу систему очень эффективной. Чего конкретно американцы боялись, и почему нас не следовало опасаться? Боялись они, во-первых, первого ядерного удара. Это была естественная реакция. Опасались нашего танкового прорыва к Ла-Маншу. Хотя и не все. Американский генерал, командовавший в Европе, говорил: «Не боимся мы советского танкового удара. Почему? Потому что, если 30 или 40 тыс. танков вдруг пойдут к Ла-Маншу, то они по существующим дорогам не пройдут. Кроме того, будет невозможен ни подвоз горючего, ни чего-то еще для этой армады. Мы эти танки все пожжем». Это генералы говорили, а политики в Вашингтоне, которые ничего не понимали, кричали (как и наши маршалы), что через три дня советские войска при необходимости будут на Ла-Манше. А страх по поводу первого ядерного удара? Не было у наших политиков воли пойти на такое, хотя техническая возможность и имелась. Вот сейчас мы в этом отношении стали для американцев намного опаснее. Почему? Потому что у нас сейчас потенциал непродуманных действий в области ядерного оружия гораздо выше. Тогда было инерционное иерархическое руководство, которое просто хотело сохранить власть, но никогда ядерные планы военных наши правители всерьез не принимали. А контроль над армией тогда был жесткий, партия держала армию в руках. Сегодня элемент непредсказуемости бесспорно возрос. Угроза войны выросла по сравнению с предыдущим периодом, в том числе и ядерная. Шансов на победу и тогда не было, а сейчас они вообще равны нулю, но непредсказуемость очень велика. Возьмите Чечню — это что, рассчитанные и продуманные действия? Источник: http://www.sbelan.ru/content/5-%D0%B8%D0%BD%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B2%D1%8C%D1%8E-%D1%81-%D0%BE%D1%82%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D1%8B%D0%BC%D0%B8-%D0%B2%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%BC%D0%B8-%D0%B2%D1%8B%D1%81%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B3%D0%B0 Примечание: у Виталия Шлыкова (ныне, к сожалению, покоцйного) много интересных публикаций на эту тему. Из-за недостатка времени не даю ссылок, но их легко найти в интернете. Там еще и не такое можно прочесть. (12 Comments |Comment on this)
3:36 pm	Академик Яременко возражает Д.Рогозину - 4 Из беседы 3 В предыдущих беседах я, пожалуй, выражался не вполне точно, говоря об абсолютном доминировании военно-промышленных приоритетов. Дело в том, что предпочтение отдавалось не только ему, но и, так сказать, развитию общей экономической мощи страны. Отсюда - развитие производства цветных металлов, качественной стали и т.п., которые работали на упреждение потребностей оборонного комплекса. Прямых связей с развитием оборонной системы тут не было, но были некие стандарты экономической мощи, характеризующиеся современными видами материалов, энергии и т.д. Другими словами, в экономике существовали некоторые направления так называемого технического прогресса, которые работали на упреждение спроса со стороны оборонной промышленности. Я бы сказал, что существовал некий технологический образ современного государства, который и поддерживался безотносительно к каким-то реальным конечным экономическим нуждам. Вопрос: По каким направлениями шел этот процесс? Ответ: Направления были достаточно широко представлены. Это не только сырьевой фронт, но и образование, особенно высшее, которое охватывало очень широкий спектр знаний, начиная с фундаментальной науки. Сюда же относятся и новые виды энергии, такие, например, как солнечная. В гражданском машиностроении некоторые производства все-таки занимали приоритетные позиции. Эти производства как-то повышали технический потенциал нашей экономики. Таким образом, наука, некоторые отрасли машиностроения, производство металлов (особенно цветных, редкоземельных), энергетика - все это осуществлялось достаточно широким фронтом для создания заделов под будущее развитие. Здесь мы ориентировались на экономику Соединенных Штатов, на лучшие образцы мирового производства. Но я бы не сказал, что в этом вопросе все было благополучно. Для примера можно взять историю развития нашей химической промышленности, которую мы стали создавать довольно искусственно. В какой-то момент было осознано, что химия является базой для многих технических изменений. Мы стали культивировать производство химических изделий. В результате были созданы конструкционные пластмассы - важный элемент современной индустриальной системы. Не сделав такого рывка в то время, мы сейчас бы очень отстали и в обороне и в гражданской экономике. Тем не менее, мы начали развивать химическую промышленность только по причине того, что это соответствовало мировым стандартам современной индустриальной системы, и не более того. В тот момент, когда мы вкладывали гигантские инвестиции в химическое производство (в том числе и валютные), у нас не было для этого никаких особых оснований. Конечно, тотальный технократический подход к ассортименту производства, к направлению научных инвестиций, преследовал цель поиска таких направлений развития, которых нам нельзя было упустить в гонке за мировое лидерство. Поэтому, наряду с той системой производства, которая вытекала уже из сложившихся приоритетов в виде конкретных военных программ, была еще некая система тотальной технической экспансии. Мы, конечно, не выдерживали такой гонки. Только когда задачи этой экспансии накладывались на какую-либо из конкретных из военно-промышленных программ, тогда она двигалась быстрее. В остальном приходилось очень сильно напрягаться и "размазывать" ресурсы, чтобы поддержать эту тотальную технократическую экспансию. Экономическое соревнование с развитыми странами, в которое мы вступили в 60-е годы, было, конечно, главной доминантой жизни нашей экономики. В результате этого мы все время боялись что-то упустить и, когда обнаруживали какой-нибудь крупный провал, впадали в панику. В такие моменты возникали мощные идеологические кампании. Немедленно находились люди, которые использовали эту панику в своих интересах и подогревали ее. В итоге "провал" начинал возмещаться с большими издержками, потерями, извращениями, я бы сказал - с элементами шизофрении. Такие явления трудно объяснить в рамках рациональных категорий. Это какая-то черта тоталитарных систем, которую по идее должны объяснить социологи. Вопрос: А в реальном воплощении таких задач тоже был элемент «шизофрении»? Конечно. В суперведомствах всегда в таких случаях появлялись люди, которые, используя подобного рода панику (истерику властей), желали на ней поживиться. Примером могут служить те академики (их было не меньше трех), которые сделали себе карьеру на кампании химизации. И они представляли собой, можно сказать, не худший, умеренный вариант технократического лоббирования. Ведь были люди, которые писали книги о том, как можно сделать станки целиком из пластмасс, включая даже станину. В свое время я пытался выяснить, почему в Америке так широко стали внедрять пластмассы. Стало понятно, что там существует гораздо более высокий уровень унификации, специализации производства. Это позволило изготавливать из пластмасс большие партии изделий, при которых только и может быть выгодно изготовлять соответствующее оборудование, например, для производства машиностроительных деталей из пластмасс. В нашей же стране уровень специализации был очень низким, имела место микроавтаркия. В этом смысле машиностроение было совершенно не подготовлено к переходу на новый вид изделий из химического сырья. Кроме того, в США высокий уровень зарплаты станочников, связанный с высокими трудовыми издержками при обработке металла, явился тем фактором, который сильно способствовал усилению мотивов перехода на изделия из пластмасс. Что же касается нас, то в 60-е годы мы еще не подошли к тому "порогу", при котором экономия труда могла бы являться важным фактором производства. Таким образом, наше машиностроение не было подготовлено к химизации. Тем не менее, мы вступили на этот путь. Я думаю, что это было одно из сильных проявлений технократического мышления, когда мы боялись упустить или потерять что-то важное. Появление несколько безголовых, но агрессивных технократов является важным и отчасти трагическим моментом нашей истории. Они выдавали себя, как правило, за "спасителей" нашей экономики и все время предлагали технократические решения ее проблем. Например, если помните, была выдвинута идея создания всеобъемлющих сетей связи, гигантских всесоюзных сетей передачи информации. В тот момент это была совершенно шизофреническая идея, но она реализовывалась в широких масштабах. Правда, реальных ресурсов под нее давали очень мало, поэтому она реализовалась в основном как гигантская бюрократическая и идеологическая фикция. Тем не менее, на этой фикции сделал себе карьеру небезызвестный академик Глушков. Далее, идея оптимизации народного хозяйства - это тоже одна из технократических идей. Она реализовывалась на совершенно пустом ресурсном пространстве, но с большой идеологической помпой. Очень много таких программ возникало и реализовывалось в военно-промышленном комплексе, под завесой секретности, где не было никаких преград со стороны внешней экспертизы, которая порой хоть как-то сдерживала экспансию подобных программ в гражданской области. Очевидно, что главной причиной появления этих глобальных технократических рецептов явилось усиление кризисных ситуаций в стране и отсутствие каких-либо перспектив на их разрешение. В подобных ситуациях, когда возникает необходимость принятия каких-либо сильных решений, всегда появляются и предлагаются всякого рода псевдорешения, якобы очень эффективные, как правило, чисто технократические. Они брались на вооружение. Спустя какое-то время становилась очевидной их несостоятельность, хотя даже не очень проницательные люди с самого начала говорили, что это очередная химера. Я подозреваю, что и многие проводники таких химер тоже так думали, но им очень хотелось под них получить определенные инвестиции, а благодаря инвестициям - рост собственного социального статуса. Были еще люди, которых очень устраивал очередной идеологический бум. Но были и люди, которые искренне верили в эти программы, хотя объективно они очень часто наносили стране колоссальный вред. Я хочу еще оговорить, что такого рода программы, как правило, не возникали на пустом месте. Они не были абсолютно бессмысленными. Если взять программу химизации, то необходимость создавать заделы в этой области, безусловно, была. Был свой резон в идее создания современных систем автоматизированного управления и связи. Даже знаменитая кукурузная кампания не была абсолютно бессмысленной. Она имела в своей основе совершенно реальную необходимость укрепления кормовой базы животноводства. В каких-то пределах расширение посевов кукурузы могло быть вполне разумным решением. Но Хрущев придал этой идее гигантские, абсурдные масштабы (отчасти в этом сказался его темперамент). Таким образом, во всех этих технократических идеях мы можем проследить реальную и фиктивную составляющие. Их соотношение в разных программах было различным. Чем больше та или иная программа соответствовала насущным нуждам военно-промышленного комплекса, тем более велик был в ней удельный вес реальной ресурсной составляющей. Таковы были, к примеру, программы по развитию мощностей для производства цветных металлов. Эти программы не всегда соответствовали насущным производственным нуждам, часто они осуществлялись с упреждением, со своего рода гигантоманией, но все же они заканчивались вполне реальными вводами мощностей. Однако чем дальше мы переходим от нужд военно-промышленного комплекса к гражданским нуждам, чем более велик становится в этих идеях элемент фикции, вплоть до чисто фиктивных программ, которые обещали спасение страны как бы из ничего, без каких-либо ресурсных вливаний. Именно под этим углом зрения я хотел бы высказаться о самой идее хозяйственной реформы, как продукте такого технократического мышления. Дело в том, что хозяйственная реформа для многих технократов была очередной "новеллой" в этом списке технократических рецептов спасения страны. Они всегда были готовы к восприятию такого очередного рецепта. Свойственное нашему обществу стремление к постоянному поиску какого-либо частного и в то же время универсального рецепта спасения страны отложила, конечно, свой отпечаток и на идеи реформы. Для примера можно взять такие безумные нововведения, как изменение показателей учета продукции. (Это было громадное поле для экспериментирования). Но надо сказать, что наряду с этими идеям были и попытки выработки разумных идей, ориентированных на совершенствование хозяйственного механизма, механизма управления. Возможно, что причины не совсем разумного подхода к реформе коренятся в законах существования самого управленческого аппарата, который должен был создавать иллюзию прогресса, чтобы в нужный момент прибегнуть к некой его имитации. Не имея реального прогресса, аппарат всегда шел по пути предвосхищения будущего прогресса. Можно сказать, что такие программы, как всеобщая химизация или информатизация страны, собирали, так сказать, дивиденды вперед. В хозяйственной жизни, как и в политической, мы все время использовали эту идеологию. Поэтому, когда эти программы обсуждались в средствах массовой информации, создавалась иллюзия реальной жизни, движения, поиска. Так как за всеми этими идеями все-таки стояли некие небольшие реальные проблемы, всегда было и определенное число "истинно верующих". Я уже говорил, что в определенных пределах необходимы были и химизация, и информатизация, и даже кукуруза. Но все это были лишь некие частные изменения, имеющие определенные пределы и весьма ограниченное значение. Тем не менее, в силу не до конца понятных причин, этим проблемам придавался глобальный смысл, разувалась очередная идеологическая кампания. Это нельзя объяснить чисто экономическими причинами (например, порядком инвестирования), скорее всего это - некие законы управления тоталитарной системы, требующие имитации действий, прогресса, надежды на чудо. Я не знаю ту отрасль знаний, которая могла бы адекватно понять и достаточно четко описать историю экономических решений, изменений в период, который предшествовал перестройке. Наша беда заключалась также и в том, что мы не желали жить в рамках скучной, последовательной, рациональной жизни, какой мы реально могли жить. Отсюда и колоссальная растрата ресурсов. Какое-нибудь немецкое общество в рамках того же социализма находило гораздо более естественные способы существования. (1 Comment |Comment on this)
10:48 am	Академик Яременко возражает Д.Рогозину - 3 Из беседы 1 В период руководства Министра обороны Устинова, можно сказать, вообще началось бедствие. Финансировалось огромное количество военных суперпрограмм. Про этого человека можно сказать: "Пустили козла в огород". Устинов был не военным, а промышленником, он работал в военной промышленности и когда стал Министром обороны, то использовал свою квалификацию промышленника для усиленного раскручивания военных программ. Таким образом, в этот период раскрутка военно-промышленного комплекса стала совершенно несоразмерна экономическим возможностям страны. Тылы гражданской промышленности не могли быть подтянуты, что привело к их технологическому отставанию. Следствием этого стала огромная растрата сырьевых ресурсов, огромная инвестиционная нагрузка для поддержания гражданской промышленности. Более того, когда для поддержания структурного равновесия (покрытия дефицита сырья) была создана гигантская топливная промышленность, металлургическая промышленность, то оказалось, что эти сырьевые отрасли не могли существовать в своих прежних технологических формах, то есть не могли развиваться чисто экстенсивно. Поэтому были приняты усилия по их интенсификации, началось создание атомной энергетики, новых систем транспортировки газа и нефти и т.п. Таким образом, второй приоритет после оборонной промышленности получили сырьевые отрасли, хотя они обслуживали неэффективную гражданскую экономику, которая, в свою очередь, в гигантских масштабах перепотребляла ресурсы. Возникала такая ситуация: гражданское машиностроение производило машины, которые пополняли парки очень неэффективного оборудования во всех гражданских отраслях. В результате возникла система ресурсорасточительного инвестирования, что в свою очередь вело и колоссальным транспортным и сырьевым расходам. Эта уродливая система производства и создавала некий компенсационный эффект, уравновешивающий концентрацию высоких технологий и квалифицированных кадров в оборонной промышленности. Чтобы удержать это равновесие, нам пришлось часть наших технологических возможностей переместить на сырьевой фланг. В результате уже совсем ничего не осталось для модернизации той части экономики, которая и порождала эту структурную диспропорцию (режим ресурсорасточительства). Это - главный сюжет моей книги, написанной еще в 70-е годы. Экономика держалась на массовых инвестициях и качество этих массовых инвестиций не только не росло, оно падало. Падал технический уровень. Качество исполнения падало еще быстрее, чем технический уровень. В этом смысле у нас шел очень быстрый процесс снижения качества, инфляции качества. Причем это касалось не только инвестиционных ресурсов, но и потребительских ресурсов. Даже такие вроде бы однородные продукты как макароны, картофель - качество всего этого быстро катилось вниз. Кроме того, вырождались производственные мощности. По продукции ясно, что вырождались сами характеристики этих мощностей, производственный потенциал гражданских отраслей. Надо еще сказать, что оборонная и гражданская части Госплана были разделены. Госплан не был единой структурой и в этом смысле его влияние на аппетиты огромных ведомств было очень и очень незначительным. В результате принималось огромное количество программ по конструированию и запуску в производство новых видов военных самолетов, ракет и тому подобного, чего ни одна страна не могла бы себе позволить. Я не знаю, был ли у нас хоть один случай, когда программа производства нового вида вооружений была отвергнута по причине ее дороговизны или больших ресурсных затрат. Решения принимались без всякой оглядки, поэтому масштабы перегрузки экономики были колоссальными. Как мне кажется, такого рода аппетиты определялись лишь внутренними возможностями, конечными мощностями оборонного комплекса. То есть в той мере, в какой конечные мощности позволяли осуществлять экспансию, в той мере и расширялась нагрузка на экономику. Из беседы 2 Дело в том, что у нас не существовало возможностей для резкого повышения качества продукции легкой и пищевой промышленности. Ни машиностроение, ни сырье не позволяли внедрять новые технологии. Кроме того, легкая промышленность являлась вырожденной отраслью во всех отношениях. В ней не был развит, например, дизайн. Работники этой отрасли, конечно, старались, как могли, но все их усилия были малоэффективны. Вопрос: Но Вы сами говорили с возмущением, что, мол, ракеты и спутники делаем, а кроссовки - не можем. Ответ: Да. Кроссовки делать не могли, так как здесь отсутствовали технологические заделы по всей цепи производства. В лучшем случае (что мы и делали) мы могли закупить технологические линии на Западе, но они являлись в нашей экономике просто чуждым элементом. Попадая в нашу очень "едкую" экономическую, технологическую и социальную среду, они очень быстро в ней размывались, подобно тому, как жемчуг мгновенно разъедается кислотой. Именно по этой причине ("едкая среда") оборонные предприятия и жили всегда автономным хозяйством, производя все для себя в своей отрасли, имея независимые от остального хозяйства технологические цепи. Таким образом, они сами для себя создавали необходимую социально-технологическую среду для производства своего главного продукта, так как понимали, что среда гражданской экономики у них все разрушит. Из беседы 4 Мы не копировали мировую технологическую структуру, потому что не могли ее копировать. Тем не менее, мы старались копировать те отрасли производства, которые были связаны с оборонным потенциалом, научным потенциалом, то есть там, где считалось, что эти отрасли обеспечивают рост нашей экономической мощи. Вопрос: В какой мере такое понимание экономической мощи было адекватным? В том то и дело, что не было никакого адекватного понятия экономической мощи, так как если бы оно существовало, то реконструкция нашей гражданской промышленности началась бы вовремя. У нас было опять-таки чисто технократическое понятие о достижении экономической мощи. Понимание того, как работает наш экономический механизм, было недоступно руководству нашей промышленности. Еще в начале 70-х годов я и говорил и писал, что усиление нашей экономической мощи могло быть достигнуто только при условии модернизации гражданского производства. Но, к сожалению, этого не происходило. Развивались только те производства, которые непосредственно, очень конкретно, были связаны с какими-то узкими целевыми задачами, якобы выражавшими экономическую мощь. Логическая цель последствий такой политики при этом не просматривалась, так как спонтанное инвестирование этих производств персонифицировалось и приобретало некие институциональные формы. Появлялись сильные мотивы к автономизации этих производств, их саморазвитию. В одних случаях это вело к экспансии, но иногда и к неоправданному ограничению. Из беседы 13 Вопрос: Нельзя ли пояснить, что будет, если мы пойдем вслед за частными интересами отраслей? Это вполне реальная опасность. В этом случае произойдет колоссальная дезинтеграция страны. При этом, в первую очередь, будут реализованы частные интересы производственных групп, занимающихся добычей сырья. В результате появятся "острова" благополучия в нищей стране. Подобные "острова благополучия" появятся и в сфере высоких технологий, например, в военном машиностроении. Преобладающая ориентация подобных "островов благополучия" будет экспортная. Другими словами, произойдет некоторая анклавизация страны. Вся остальная экономика будет жить на чрезвычайно низком уровне: низкая оплата труда, низкие технологии и адекватная им ментальность. И если раньше между этими двумя флангами экономики было некое взаимодействие, то есть эксплуатация низкотехнологичного фланга экономики служила накоплением для высокотехнологичного, то в новой ситуации это будут очень слабо связанные между собой сектора. Другими словами, будут благополучные анклавы высоких технологий и производства сырья, энергии, в значительной мере работающие на экспорт. Фактически они перестанут быть частью российской экономики, встроившись в зарубежные экономические цепочки. Такая структура сравнима с экономикой, например, Индии или Латинской Америки, где есть сильные корпорации, в которых люди живут по меркам современной жизни, но одновременно существует значительный нижний слой. Динамического взаимодействия между этими слоями нет или оно очень слабое. Таким образом, мы имеем опасность превращения нашей экономики в подобное "стоячее болото" с некими островами благополучия. (Comment on this)
9:21 am	Выношу в топ интересную ссылку Российский бюджет - «в ружье»? Расходы на оборону будут составлять почти 3% от ВВП России ежегодно. Более 23 трлн руб. потребуется до 2020 года на реализацию Государственной программы вооружения. Министр обороны заявляет, что в последние годы угроз для России в мире стало значительно больше. Президент определяет обеспечение безопасности как основной приоритет развития страны. Что это — жесткая необходимость или поиск «внешнего врага»?  http://rbctv.rbc.ru/archive/forum/562949983369113.shtml (4 Comments |Comment on this)
9:11 am	Академик Яременко возражает Дмитрию Рогозину - 2 Из беседы 5 Технологическая структура экономики применительно к нашему народному хозяйству имеет пирамидальное строение. Эта пирамида представляется в виде неких технологических уровней, в соответствии с которыми осуществляется распределение ресурсов. При этом речь идет не только и даже не столько о приоритетах, выраженных в количественных соотношениях, то есть в объемах выделяемых средств, но и о приоритетах в области распределения качественных, квалифицированных ресурсов. Нижний уровень технологической пирамиды представлен массовыми ресурсами, дешевыми, доступными, но некачественными, дающими низкую отдачу. Соответственно более высокие уровни опираются на технологии и ресурсы более высокого порядка, и т.д. Низкая отдача массовых ресурсов приводит к тому, что страна, форсирующая свой экономический рост, начинает потреблять их в огромном количестве, быстро вычерпывая их запасы даже на пространстве такой огромной страны, как наша. Ограниченность запасов массовых ресурсов вынуждает заменять их ресурсами и технологиями более высокого технического уровня. Этот процесс я назвал замещением. Таким образом, в экономике возникают некие замещающие потоки, которые способствуют перемещению всей системы вверх по уровню технологического развития. Образно говоря, экономика сама себя "тянет за волосы". К тому же этот "мотор" действует для поддержания технологического равновесия. Дело в том, что структурное и технологическое равновесие постоянно нарушается в связи с дефицитом массовых ресурсов, но с помощью постоянного пересмотра приоритетов и возникновения на этой основе замещающих процессов равновесие восстанавливается. Такова, с моей точки зрения, общая схема экономического развития. Специфика нашей ситуации состояла в том, что качественные ресурсы, ресурсы высокого технического уровня, почти полностью изымались из гражданского сектора экономики передавались военно-промышленному комплексу. Это приводило к возрастающей нехватке ресурсов для замещения. С другой стороны, начиная с 70-х годов массовые ресурсы стали исчерпываться с катастрофической скоростью. Исчерпался источник трудовых ресурсов (крестьянство), вырубили лес, исчерпали наиболее доступные источники минерального сырья, быстро падало плодородие почв, все острее давало о себе знать исчерпание экологического ресурса. Нехватку замещающих ресурсов пытались компенсировать усиленной эксплуатацией массовых, что ускоряло процесс их исчерпания, причем коэффициент компенсации непрерывно падал. Совокупный эффект замещения и компенсации был недостаточен, так как не обеспечивал конечных народнохозяйственных потребностей. В результате началась инфляция, которая выражалась в том, что выделявшиеся отраслям финансовые средства не обеспечивались ресурсами. Эта инфляция имела оборотную сторону: объемы производства гражданских отраслей в стоимостном выражении росли, но это был чисто фиктивный рост, поскольку реальное количество продукции не росло, а качество падало. И, конечно, следствием растущего структурно-технологического неравновесия была не только инфляция, но и множество других явлений - разрушение производственного аппарата, деградация рабочей силы и т.д. В определенном смысле роковую роль сыграло для нас резкое повышение мировых цен на нефть в 70-х годах. Именно в тот момент, когда потребность в усилении замещающих воздействий объективно назрела, наша страна получила возможность осуществлять их не за счет внутренней структурно-технологической перестройки, а за счет крупномасштабных закупок по импорту. Это позволило сохранить сложившуюся систему приоритетов в распределении ресурсов, хотя жизнь диктовала необходимость ее изменения. На протяжении десятилетия нефтедоллары помогали нам затыкать дыры в нашей экономике, но при этом они способствовали деградации отечественных воспроизводящих отраслей. Деградация сельского хозяйства компенсировалась возрастающими закупками зерна - этот пример настолько общеизвестен, что нет смысла на нем останавливаться. Можно привести и другие примеры. В нашем институте мы довольно подробно изучили ситуацию с дорожно-строительным машиностроением. В крупных городах импортные экскаваторы составляли 10-15% парка таких машин, но на них выполнялось 60% дорожно-строительных работ, может быть, даже 70%. Качество отечественных экскаваторов за 70-е годы упало катастрофически. Масло в их гидравлические системы приходилось заливать ведрами, но оно все равно вытекало. Страна, которая производила уникальные гидравлические системы для запуска ракет, для всевозможной боевой техники, не могла обеспечить гидравликой собственное дорожное машиностроение. Падение цен на энергоресурсы в середине 80-х годов наряду с резким возрастанием затрат на их производство произвело шоковое воздействие на нашу экономику. Сразу стала видна иллюзорность нашего экономического роста. Десятилетие, в течение которого могла быть произведена структурная перестройка, было упущено. Структурно-технологические диспропорции возросли, массовые ресурсы исчерпались, но страна не имела собственных производственных мощностей для их технологического замещения. К сожалению, даже эта объективно тяжелейшая ситуация не привела к отрезвлению. Амбиции военных ведомств остались прежними. Делиться ресурсами с гражданским сектором они не желали, и никто не мог им этого приказать. Сохранение "табу" на ресурсы военных ведомств, собственно говоря, и явилось первопричиной политики "перестройки" как своего рода фикции, имитирующей попытку решения стоящих перед страной проблем. Из беседы 7 Уже в 70-е годы в Госплане было очень много циников и этот цинизм был связан с очень большим идеологическим давлением, которое испытывали в своей деятельности органы управления. Другими словами, с одной стороны, они должны были управлять экономикой, т.е. определять общие суммы капитальных вложений, темпы роста и т.д., а с другой стороны, вся сумма общих цифр очень часто была не более, чем бутафория. Реальные решения принимались на уровне министерств, на уровне ВПК, которые и определяли, в какую сторону повернет экономика. На верхних этажах существовал комплекс ритуальных действий, демонстрирующих благие пожелания в виде оценок общего экономического потенциала, темпов роста, общих объемов капиталовложений, их распределения между отдельными отраслями. Но при этом заранее было определено, какими должны быть все эти показатели. Например, темпы экономического роста не должны были быть меньше 4-х процентов. В пылу самообольщения, например, Михаил Сергеевич Горбачев мог определить эти темпы и 5-6 процентов. Это минимальное количество ритуальных цифр потом пропагандировалось в печати и они все больше и больше отрывались от действительности. Вопрос: Эти цифры были завышенными? Не только. Они были бессодержательными, потому что не отражали реальных сложных процессов, происходивших в экономике. Дело в том, что экономическая динамика в военном и гражданском секторах была противонаправленной. В военной сфере концентрировались высокие технологии. Если все наше вооружение конца 70 -х годов (нейтронную бомбу, рентгеновский лазер, крылатую ракету, систему "Буран" и многое другое) оценить в мировых ценах, то не исключено, что при подсчете общих темпов экономического роста мы получили бы те самые 3 или 4 процента. Но этот результат нельзя считать содержательным, и не только потому, что все это вооружение никак не работало на экономику страны и не отражало ее конечных потребностей. Бурный рост высокотехнологических вооружений сопровождался деградацией остальной экономики. При этом надо учитывать, что вся эта ситуация маскировалась неадекватной системой цен. Спад производства гражданской продукции маскировался дутыми отчетами, а величина военных расходов занижалась посредством занижения цен. В гражданском секторе шла инфляция, а в военном - дефляция. Очень трудно сказать, какое в итоге получалось сальдо. Наверное, на этот вопрос и нельзя дать корректный ответ, потому что неясно, на основе какой методологии следовало бы проводить такие расчеты. По этой причине я и говорю, что сводные показатели становились все менее и менее содержательными. Тем не менее именно они клались в основу расчетов народного хозяйства, в которых становилось все больше и больше фальши, вранья, натяжек. Мои наблюдения привели к выводу, что ритуальная сторона и реальные действия по управлению экономикой все больше и больше расходились. (Comment on this)
Monday, April 2nd, 2012
8:57 am	Андрей Амальрик отвечает Рогозину ...Отчего всякое внутреннее дряхление соединяется с крайней внешнеполитической амбициозностью, мне ответить трудно. Может быть, во внешних кризисах ищут выхода из внутренних противоречий. Может быть, наоборот, та легкость, с которой подавляется всякое внутреннее сопротивление, создает иллюзию всемогущества. Может быть, возникающая из внутриполитических целей потребность иметь внешнего врага создает такую инерцию, что невозможно остановиться — тем более, что каждый тоталитарный режим дряхлеет, сам этого не замечая. http://www.vehi.net/politika/amalrik.html И еще: Советский диссидент Андрей Амальрик однажды сравнил тираническое государство с солдатом, который держал ружье наставленным на своего противника, пока у него не устали руки. http://news.yandex.ru/people/amal1rik_andrej.html (4 Comments |Comment on this)
Sunday, April 1st, 2012
8:40 pm	Академик Яременко отвечает Рогозину - 1 На моем личном сайте опубликован полный текст книги Ю.В.Яременко "Экономические беседы". Она существует и в бумажной версии. Книга выполнена в форме интервью. Учитывая, что книга опубликована давно,  многие о ней , наверное, просто забыли. Между тем (я не ожидал этого сам) многие ее положения стали более, чем актуальны. Было бы неплохо, чтобы с аргументами Яременок ознакомился Д.О.Рогозин, и многие другие, вклбючая автора ролика, ссылка на который дана в предыдушем посте. Ключевой я считаю фразу, являющуюся ответом на мой вопрос: "Правльно ли понималось понятие экономической мощи страны?". Яременко ответил : "Конечно, нет!". Это будет сказано где-то в середине фрагментов, которые я приведу ниже, а также в последующих постах. Полный текст книги можно прочесть здесь: http://www.sbelan.ru/content/%D1%8E%D0%B2-%D1%8F%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE-%C2%AB%D1%8D%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D0%B1%D0%B5%D1%81%D0%B5%D0%B4%D1%8B%C2%BB Итак, ниже разиещены цитата из книги Ю.В.Яременко. Беседа третья Вопрос: Существовали ли в 1985 году реалистичные сценарии выхода из кризиса? Ответ: Нет, конечно, потому что истоки этого кризиса лежали за пределами экономики: отчасти в сфере политики, отчасти в институциональной сфере - я имею в виду процесс автономизации суперведомств. Страна попала в структурную ловушку, и никто не хотел этого осознавать (плохое осознание ситуации - тоже один из факторов неотвратимости кризиса). Вопрос: В чем заключалась эта структурная ловушка? Ответ: Я уже говорил и повторяю еще раз. Вся гражданская сфера, вся система жизнеобеспечения страны была страшно ресурсорасточительна. Мы все время что-то строили, закачивали в эту сферу колоссальные объемы ресурсов, но поскольку эти ресурсы были низкого качества, все, что мы строили, почти сразу разваливалось. Вследствие этого мы продолжали строить, в громадных масштабах перепотребляя первичные ресурсы. Экономика не могла выдержать такого режима. Взять, к примеру, производство зерноуборочных комбайнов: прирост их выпуска, прирост единичных мощностей лишь компенсировал сокращающийся срок их службы, не более. Сказанное относится и ко многим другим сферам. Все гражданские инвестиции, гражданское машиностроение, гражданское строительство, все эксплуатационные системы стали гигантской сферой ресурсорасточительства. Я повторяю, что причины всего этого были внеэкономические. Мы пытались бросить вызов всему миру, и прежде всего развитым странам. Я не хочу здесь обсуждать, хорошо или плохо. Я констатирую это как факт. И еще я констатирую это как факт, что примерно до конца 60-х годов эта задача соответствовала нашим возможностям, хотя в долгосрочном плане она, конечно, была нереалистичной. Нас подвели амбиции, сформировавшиеся после второй мировой войны и в последующие два десятилетия. Атомная бомба и ракеты очень подогрели эти наши амбиции. Мы попытались бросить технологический, милитаристский вызов всему миру, и мы его проиграли. Мы проиграли холодную войну в самом буквальном смысле этого слова. Развязав гонку вооружений, мы уже не смогли из нее выйти. В ответ на наш вызов страны Запада поставили своей целью нас уничтожить, и они этого добились. А мы не смогли своевременно понять, что нам надо выходить из игры. Как ни странно, здесь нас подвело ослабление централизующей роли партии. Военные суперведомства стали работать в автономном режиме. Если цель военного противостояния принять как рациональную, их деятельность уже не отвечала этой задаче. Задача должна была стоять так: каков может быть наиболее адекватный ответ на очередной технологический вызов Запада. С рациональной точки зрения вопрос должен был стоять именно так, но фактически он так уже не стоял. Продолжалось бессмысленное с военной точки зрения наращивание производства танков и всевозможной другой боевой техники, неадекватной новой военно-технологической обстановке. Таким образом, я вижу два основных фактора кризиса. Первым из них была гонка вооружений - чисто экзогенный фактор. Второй фактор, с моей точки зрения, был внутренним. Конечно, это гипотеза, ее надо проверять... Но меня не оставляет ощущение, что в военно-промышленных структурах сложился свой собственный механизм воспроизводства (бюрократического воспроизводства). Ясно, что роль первоначального импульса играли шедшие с Запада технологические инновации. Если за рубежом создавалось что-то новое, мы немедленно начинали создавать это у себя. Сначала эти создававшиеся производственные структуры были маленькими, затем они расширялись, потом происходило резкое их расширение, своего рода взрыв. В связи с этим было бы очень интересно проследить эволюцию этих структур, их зарождение и экспансию. Мне кажется, что как раз в тот момент, когда смысл существования этих структур утрачивался, их экспансия становилась самой большой. Они уже начинали размножаться, создавая себе искусственное пространство для роста. Так или иначе, всевозрастающий ресурсный и технологический отрыв военно-промышленной сферы от гражданской экономики привел последнюю к ускоряющейся деградации. Этого, собственно говоря, и добивались западные страны, искусно играя на наших слабостях. Определенную аналогию здесь можно провести с процессами деградации Римской Империи. В какой-то момент в ней тоже ослабла центральная власть и возникла конкуренция между главными военачальниками. Императорская власть перестала контролировать собственную армию и в связи с этим старалась удержаться за счет политического маневрирования. Основная ее задача заключалась в том, чтобы разослать военачальников вместе с их армиями воевать в разные части света - кого в Малую Азию, кого в Испанию, кого еще куда-нибудь. Если военачальники собирались в Риме, они начинали взаимную резню и творили такое, что Рим готов был заплатить любую цену за то, чтобы они убрались куда-нибудь подальше. Армии, естественно, требовали снабжения, поэтому пресс налогообложения становился все более тяжелым. В результате исконные римские территории, на которых возникла эта цивилизация, деградировали быстрее других. Наше обществоведение как-то до сих пор не может понять, что войны могут иметь мотивации, весьма далекие от стремления к военным захватам. Аналогично и в нашей стране гонка вооружений приобрела иррациональный, ведомственный характер. Разница заключается только в том, что в Риме эти процессы развивались в территориальной форме, а у нас - в отраслевой. Поэтому если говорить о 1985 годе, прежде всего надо сказать, что в тот период существовал очень мощный политический и идеологический пресс, поэтому фактически этот год не мог быть каким-либо конструктивным рубежом нашей истории. Я отдаю себе отчет в том, что мой сценарий реформирования экономики в каком-то смысле является условным жанром, так как институциональные условия (ослабление централизованной власти) блокировали его. Мы жили по тем же прошлым канонам. Более того, в 1985-1986 годах возникла ничем не обоснованная эйфория, что с приходом Горбачева мы станем жить лучше. Эта эйфория нашла свое выражение в идее "ускорения". В то же время экономисты настолько были придавлены политическим прессом, что никто из них не мог публично заявить о несостоятельности этой цели, хотя между собой "на кухне" все без исключения говорили, что горбачевское "ускорение" - это глупость. Правительство, которое в это время было назначено Горбачевым, находилось под воздействием этой идеи ускорения. Считалось, что необходимо все обновить, ускорить, так как все "заржавело", "засохло". В основе данной идеи никакого механизма не лежало. "Ускорение" было чисто технократической идеей, в которой не имелось никаких глубоких обоснований или хотя бы их имитации. Если до 1985 года существовали прогрессистские аргументы, связанные с идеей реформы хозяйственного механизма, то в этот период, как ни странно, они высказывались крайне слабо. Поэтому тот сценарий, который был предложен правительством, базировался на перераспределении ресурсов в пользу гражданского машиностроения, так как до 1985 года гражданское машиностроение (даже по не очень выразительному показателю - объему капитальных вложений) было очень обделено. Еще до 1985 года было осознано, что экономика жила в режиме "пожирания" ресурсов, ресурсорасточительного инвестирования, ресурсорасточительной технологии. Все это предполагало в обозримом будущем огромные масштабы спада производства. Перепотребление ресурсов являлось самым компенсационным механизмом, о котором мы говорили. Но коэффициент компенсации быстро падал, а себестоимость первичных ресурсов стремительно росла. Находясь в таком режиме мы, тем не менее, захотели, сохранив конечные результаты, сохранив милитаризованный сектор экономики, уйти от законов этого режима. Вот здесь уже очень сильно проявился эгоизм, с одной стороны, хозяйственных ведомств (тех самых суперструктур), а с другой - странного союза ведомств и экономистов либералов, который неоднократно давал о себе знать за время реформ. Хотя эти рассуждения и были, на первых взгляд, справедливыми, по сути они являлись демагогическими. Получалось, что не меняя макроструктуры экономики, не снижая военной нагрузки, мы вдруг начнем снижать металлоемкость и энергоемкость. Такой подход к решению данной проблемы был явно несостоятельным. Другими словами, внедрение технического прогресса при данном положении дел в экономике, являлось технократической иллюзией. Таким образом, "сплетение" технократических иллюзий и злонамеренного консерватизма привело к рассуждениям, что все дело не в макроструктуре экономики, не в военной нагрузке, а в недостаточном внедрении технического прогресса. На мой взгляд, технократические идеи в этот период явились зловещим фактором. Попытка компенсировать голым технократизмом все изъяны общества могли привести к только еще большему кризису в экономике. Но на этой идее стал процветать целый букет профессионалов, в каком-то смысле либералов, писавших о том, как хорошо в Соединенных Штатах, потому что там внедрены прекрасные технологии, потому что руководители там - умные люди, хорошо разбирающиеся в своем деле, а у нас в основном тупые начальники, не понимающие пользы техники. В результате они предложили ограничить производство металла в нашей стране и начать приспосабливаться к его ограниченному потреблению. Надо сказать, что этих либералов-технократов очень внимательно слушали в министерствах, производящих металл и другие первичные ресурсы. Таким образом, очевидно, что мы или должны были жить по законам того режима, в котором функционировала наша экономика, или нам необходимо было менять все очень по-крупному. Попытка же сохранить с одной стороны всю систему приоритетов, а с другой - снизить ресурсоемкость нашего производства за счет внедрения новых технологий, была химерична. Тем не менее, данная идея была взята на вооружение ведомствами, которые к этому времени уже стали автономными. Например, министерство черной металлургии стало вести совершенно злонамеренную политику, очень похожую на ту, которую сейчас ведет министерство нефтяной промышленности. (Продолжение следует) (6 Comments |Comment on this)
7:15 pm	Геоэкономика и третья мировая На этом ролике написано: прелюдия третьей мировой войны. Советую посмотреть всем. http://barskaya.livejournal.com/457164.html Мой комментарий. Я не знаю, что сказать. Ясно, что у герою ролика свойственно мышление, типичное для спецслужб. Насколько оно адекватно? Действительно ли все это настолько серьезно? Даже если серьезно, следует ли столь серьезно вмешиваться? Есть ли реальные силы для такого вмешатешьства? Не является ли это ФСБ-шным вариантом лысенковщины? У меня не хватает квалификации для ответа на эти вопросы. Но подтверждает мои мысли о том, что реально вопросы начинают решаться в ФСБ, а вовсе не в Минэкономики. Могу сказать только, что российские попытки установить газовую монополию, да еще вкупе с заявлениями о "газовом оружии", не могли не вызвать противодействия. Так или иначе, оно должно было нарастать. О том, что цены на нефть и газ могут резко упасть (и когда-нибудь упадут), говорят даже на первом канале. Журналисты, стало быть знали, а ФСБ-ГРУ не знали? И не понимали, что нужна совершенно иная стратегия? Российские власти уже дважды попадали в ловушку падения нефтяных цен. Получается, что никаких выводов не сделали. А теперь не исключено, что Путин с подачи Сечина сам загнал страну в тупик геополитики. Ведь ничем другим по серьезному за все свои 12 лет он не занимался. А теперь договорились уже до того, что в Катаре надо с помощью спецоперации и военной силы менять политический режим.  Понимает ли герой ролика, о чем говорит? Ведь ответ наверняка быть сокрушительным. Он что, этого не знает? Да, в каких-то частностях он, наверное, прав. Но выводы, на мой взгляд, чудовищны. Он на порядок завышает наши силовые возможности, включая и возможности экономического шантажа. Ведь с Чечней не справились, а он хочет воевать фактически со всем миром (сам же говорит не только про Катар, но и про Англию и США). России, как и 100 лет назад, нужны 10 лет спокойного развития. А может быть, не 10, а гораздо больше. Вот это понимание у него где? (21 Comments |Comment on this)
Saturday, March 31st, 2012
6:25 pm	Пассионарная вспышка и правительственная реакция Нарастание революционных настроений не является линейным. Скорее это цикличный процесс, иногда (но не думаю, что всегда) идущий с расширением амплитуды. Крайние точки амплитуды - пассионарная вспышка и политическая реакция. Слово реакция я понимаю здесь так, как его понимали революционеры царской эпохи и советская пропаганда - ужесточение политики властей, зажим СМИ и политических действий, в том числе мирных, выборочные репрессии и т.д. Эти элементы, безусловно, присутствовали в царское время, пережившее несколько таких вспышек, но революционерам не хотелось признавать и вторую сторону медали - погружение народа в политическую спячку (впрочем, иногда все-таки признавали). Утешали себя тем, что "настала эпоха мысли и разума", т.е. появилось время подумать и поразмышлять, и ожиданием следующей вспышки, которая, согласно их идеологии, была неизбежной, хотя (это очень огорчало) спячка могла затянуться надолго. Я думаю, что события ноября - декабря 2011 г. были реальной пассионарной вспышкой, первой за все постсоветское время. Она была относительно слабой, но от этого не менее реальной, поскольку саркастические политические разговоры про рокировку, Единую Россию, фальсификации выборов и пожизненное президентство на какое-то время сделались повсеместными. Но когда факт свершился, и снова обсуждать стало нечего. Как в анекдоте, все и так стало ясно. Это не значит, что общество вернулось к прежнему состоянию. Польский социолог Ян Щепаньский писал, что даже после подавленной или заглохшей революции общество уже никогда не возвращается к прежнему состоянию. Прежняя всенародная любовь и сегодняшняя унылая констатация отсутствия альтернативы - это разные вещи. Я думаю, что в России амплитуда пассионарных вспышек все-таки пойдет по нарастающей. Подачками, даже если они будут, это не загасить. Другое дело, что это меня вовсе не радует. Впрочем, не будем загадывать. (5 Comments |Comment on this)
Thursday, March 29th, 2012
7:14 pm	Кто такие настоящие экстремисты Кто хочет послушать настоящих экстремистов - пусть соберет фокус-группу военных пенсионеров. А можно и не собирать, а просто вспомнить про Квачкова. Конечно, пассионарность и в этой группе низка, раз Квачков нашелся только в одном экземпляре. Но все-таки показательно, что Квачков - представитель именно этой социальной группы. Может быть, следует издать закон, запрещающий проводить фокус-группы с военными пенсионерами? А то чувствуется, что компетентные органы как-то плохо сориентированы в отношении подобных мероприятий. (Comment on this)
6:15 pm	Народ - это сфинкс Из книги Н.Валентинова "Встречи с Лениным"  http://librioom.net/vstrechi-s-leninym/ …В начале девятисотых годов Киев не был значительным индустриальным городом. Рабочее движение в нем было очень слабым. Местный комитет партии не мог похвалиться большим влиянием на рабочую массу. По всем видимым признакам она спала. И вдруг 21 июля 1903 г. прокламации комитета сыграли здесь некоторую роль, начинается забастовка в железнодорожных мастерских, по численности рабочих важнейшем предприятии Киева. В тот же день или на следующий, хорошо не помню, бастуют машиностроительный завод и несколько мелких заведений. Число бастующих превышает 4.500 человек. Явление в Киеве невиданное, неслыханное. 23 июля - день для меня памятный, я впервые говорил пред двумя с лишком тысячами железнодорожных рабочих, - начинаются стычки между рабочими, войсками и казаками. Рабочие препятствуют выходу паровозов из депо, отправке поездов. Солдатам приказано стрелять в толпу, а казакам разгонять ее нагайками. В этот день есть убитые - восемь человек. Слух о стрельбе бежит по городу, говорят уже о десятках убитых. Среди рабочих растет возбуждение, негодование. В нижней части Киева, на Подоле, рабочие бьют стекла на мельнице миллионера Бродского. Войско опять стреляет, снова два убитых, пораженных шальными пулями. Лозунг "долой убийц" - летит уже по всему рабочему Киеву. Забастовка превращается во всеобщую. Бастуют трамваи, типографии, пароходные мастерские, казенный склад, завод Гретера, дрожжевой завод, булочные, колбасные, кирпичные заводы, строительные рабочие. Вся жизнь как будто, останавливается. Полиция, видя размеры движения, понимает, что она не может его остановить и отходит в сторону. Уличные митинги с пламенными речами происходят беспрепятственно на ее глазах. Охрана города передается войску и казакам. Комитет партии чувствует, что бастующие ждут указания, что им делать. Им нужно бросить какой-то лозунг. В Комитете дебатируют, отвергают предложение о панихиде по убитым, долго спорят, ищут "лозунга" и с промедлением решают пригласить всех "честных людей" собраться на Софийской площади в час дня в воскресенье 27 июля - провозгласить "вечную память" убитым и заклеймить убийц-слуг царского правительства. Демонстрация по замыслу Комитета должна иметь мирный характер и длиться не более полчаса. На эту демонстрацию, кроме нескольких десятков лиц, главным образом членов организации, никто не пришел. Обширная Софийская площадь была пустыннее, чем обычно и в час дня, именно когда должна была начаться демонстрация, по всем линиям города побежали трамвайные вагоны, невидимые в предыдущие дни. Без всякого лозунга, без всякого приглашения, рабочие приступили к работе. Забастовка окончилась столь же внезапно, таинственно, непонятно, как из солидарности с железнодорожными рабочими - она вспыхнула и превратилась во всеобщую. … Забастовка нам показала, что рабочий класс - Сфинкс. Его мы не знаем. Какие до сих пор были у нас пути и средства, чтобы добраться до мыслей и чувств этого Сфинкса? Наш организованный "контакт" с рабочим классом, несмотря на всю энергию его упрочить - был слаб. И показания, даваемые этим контактом, приводили к заключению, что рабочая масса находится в глубокой спячке, среди нее нет никаких признаков стойкого революционного чувства. Всеобщая стачка грянула как гром среди белого дня. Она свидетельствовала, что у нас нет в сущности никакого знания о действительном состоянии и психологии рабочих. Во время стачки проявилась, с одной стороны, неожиданная, необычайной силы, солидарность всех рабочих профессий, а с другой стороны, совершенно не предполагаемое революционное чувство и готовность рабочих не останавливаться перед самыми крайними средствами борьбы и отпора властям. Судя по поведению Киевского Сфинкса, о психологии которого мы "ни черта не знали", (лишь гадали на основании книжных формул) легко можно допустить, тому доказательство стачка в Ростове, - что Сфинкс может себя проявить и в других городах и местах. Следовательно, революция, о которой принято говорить, как о чем-то отдаленном, может придти неожиданно, гораздо скорее, чем мы думали (через два года она и пришла!). А сойдясь на этом, мы стали обсуждать, во-первых, что во время июльских дней мы должны были бы делать и не делали, и, во-вторых, что должна делать партия, когда уже во многих городах вспыхнет такая же неожиданная и останавливающая всю жизнь забастовка как в Киеве? Мы решили, что, в предчувствии подобных событий, партия должна иметь тщательно разработанный план действий и требований. Доклад на эту тему я набросал и передал Пономареву, он должен был внести в него свои поправки и дополнения. За подписью нас обоих мы хотели послать его в "Искру", но вскоре после этого я был арестован. … (2 Comments |Comment on this)
Thursday, March 22nd, 2012
8:59 pm	ФСБ усиливает влияние Сегодня я уезжаю в г.Дзержинск Нижегородской области для проведения серии фокус-групп. Дзержинск выбран, как депрессивный город, который, однако, находится достаточно близко от Нижнего. Совсем глухие места выбирать пока не хотел. Естественно, подробности поездки (рекрутинг, гайд и прочее) обсуждалось с сотрудниками и с М.Э.Дмитриевым по телефону. Никак иначе эта информация не распространялась. Рядовая поездка, вот уж 15 лет так езжу, никому  не было смысла как-то ее пиарить, хотя и секрета в этом тоже не было. Так вот, случилось нечто, доселе мною неслыханное: руководителю принимащей фирмы, обеспечивающей рекрутинг и помещение, позвонили из Отдела по борьбе с терроризмом из УВД, и спросили что это за фокус-группы будут проводиться и нет ли в них экстремистской направленности? Женщина, отвечющая за наш проект в Нижнем, которая уже очень давно работает на этом рынке и тоже ни о чем подобном не слыхивала, объяснила, как смогла. Те вроде бы удовлетворились. На всякий случай я дал ей свой личный телефон и сказал, что если позвонят еще раз или придут, то, во-первых, я готов поговорить с ними лично, и во вторых, готов пригласить их представителя на фокус-группы в качестве наблюдателей (но только не в милицейской форме), и даже разрешу задать вопросы от себя, но только в конце групп, после мои основных вопросов. Вообще, было бы очень интересно. Но все-таки: отукуда они узнали? Телефоны прослушивают, не иначе. Я не понимаю, как могло быть иначе. Круто. Я уж давно забыл о таком. Вспоминается Белоруссия, где дело дошло до того, что социологов стали хватать на улицах. Похоже, что Путин после Болотной решил сделать серьезную ставку на ФСБ. Причем, не только в плане слежки и возможных репрессий, но и в плане аналитики и разработки стратегий государственного развития. Все эти стратегии 2020 - лишь прикрытие для дураков, да еще чтобы ведущие ВУЗы страны не поднимали политической вони. А реально будет писаться (или уже написана) совсем другая стратегия. Осенью я разговаривал с одним человеком, который либо работает в ФСБ, либо как-то связан с этой организацией. Он говорил вещи, потрясающие воображение: США скоро развалятся из-за нерешаемых долговых проблем (возможно, он имел в виду госдолг, я не знаю). Китай, по его мнению, тоже скоро развалится, как в 30-е годы. А для России это будет шанс возродить империю. Он так и сказал: империю. Тогда я не придал этому разговору значения. К сожалению, я не спросил, как он мыслит форму правления в империи: диктатура (но она ограничена сроком жизни диктатора), монархию или демократию. Впрочем, как я понял, о демократии  речи не идет. Что тогда? Видимо, что-то вроде бывшей мексиканской системы, или типа фактического назначения сначала Медведева, потом Путина. Думаю, что обсуждаемая сейчас в Думе политическая реформа тоже подготовлена в ФСБ. Думаю, что там же обсуждаются и другие реформы, но этот документ засекречен. Так что зря старались создатели и корректировщики Стратегии 2020. Кстати, можно посмотреть вот эту табличку http://rusanalit.livejournal.com/1397932.html#comments. Что из этого следует? Я не знаю. (40 Comments |Comment on this)
Sunday, March 18th, 2012
3:06 pm	Конференция социологов и прозвучавшая на ней оферта 15 - 16 марта ВЦИОМ вместе с РАНХиГС провели очередную конференцию социологов под назаванием "Грушинские чтения". Я принимал участие в секции по электоральным вопросам. В принципе, прошло неплохо, уровень выступлений был достаточно высоким. Мне приятно, что многие из выступающих подняли те темы, которыя я поднимал ранее в своих статьях про наличие факторов искажений в опросах и их возможнукю природу. Буду рад, если внимание к этим вопросам будет усиливаться и дальше, и, возможно, они будут  изыскиваться способы борьбы с этими искажениями. Но в данном случае я не об этом. И ранее в статьях и постах, и в своем выступлении на конференции я говорил о том, что социология засекречивается. В качестве примера я привел ФОМ. Я неоднократно критиковал эту организацию по разным поводам, но должен отметить, что до последнего времени именно ФОМ выкладывал на свой сайт наиболее подробную информацию о результатах опросов, включая пусть недостаточно полные, но внятные кросс-таблицы и графики. Думаю, что это было главной причиной, по которой профессиональное сообщество чаще всего ссылалось на ФОМ и на его данные.  Сейчас публикация кросс-таблиц прекратилась, и для заполнения вакуума на сайте на первой странице появились бессмысленные ролики, в которые сотрудники ФОМа голосом сообщают некую информацию о своих исследованиях. Информацию дают очень неполную, цифры разрозненные, темы зачастую неактуальные. В общем, красиво, но бессмысленно. Что касается ВЦИОМа и Левада-центра, то они изначально не баловали читателя подробной информаций. В отношении Левада-центра это особенно удивительно. Кстати, я по-прежнему придерживаюсь мнения, что в некоторых случаях такое сокрытие информации не только неприятно, но и противозаконно. Я сказал обо всем  этом на конференции. Сотрудники ФОМа, которые там присутствовали сочли нужным ответить мне в неформальном порядке. Во-первых, по их словам появление на первой странице ФОМ-медиа со с воими роликами никак не связано с выборами, а произошло по другим причинам. Что еще более важно, они пообещали в скором времени восстановить публикацию кросс-таблиц. И было сказано еще одно, ради чего я пишу этот пост. В ответ на упрек в сокрытии информации представители ФОМа сказали, что никто не обращался к ним с просьбой о предоставлекнии такой информации. Вообще-то это не совсем так, обращались, и получили отказ (подробности всем желающим, но устно). Но не это главное. Что было, то прошло. ВОТ СЕЙЧАС Я ОБРАЩАЮСЬ К РУКОВОДИТЕЛЯМ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ЦЕНТРОВ С ПРЕДЛОЖЕНИЕМ РАССЕКРЕТИТЬ РЕЗУЛЬТАТИЫ СВОИХ ИССЛЕДОВАНИЙ, Т.Е. ВЫЛОЖИТЬ В СЕТЬ КРОСС-ТАБЛИЦЫ, МАССИВЫ И СТЕНОГРАММЫ. Официальбную просьбу от своего имени и от имени ЦСР я направлю во все три организации (ФОМ. ВЦИОМ, Левада-центр). Особенно жду ответа от ФОМа, поскольку именно от его представителй прозвучала соответствующая оферта. Вариантов рееализации моего предложения я вижу два. Первый - все открыто выкладывать в сеть. Второй - предоставлять информацию по запросам, причем, в оговоренных законом случаях, а также по доброй воле  - бесплатно. Во втором случае может быть заключен специальный договор, оговаривающий правила пользования массивами и иной информацией. Специально оговариваю, что мой запрос распространяется и на исследование "Георейтинг". (3 Comments |Comment on this)
Wednesday, March 14th, 2012
9:09 pm	Кому интересно, приглашаю подсказать Сообщаю всем, что я начинаю новое большое иследование. Видимо, будет два этапа. Результат (отчет или доклад) по первому этапу будет до 10 апреля. Среди прочего, хочу показать народу политиченские ролики наиболее ярких публично выступающих политиков. Начну с показа двух роликов: Д.Рогозин, выступающий за увеличение оборонного бюджета и А.Кудрин, выступающий с противоположной позиции. Посмотрим, что скажет, и кого выберет народ (фокус-группы). В резерве у меня Навальный и Удальцов. Может быть, еще Охлобыстин. Немного позднее поработаю и с ними обязательно. Теперь вопрос: кого еще стоит показать, учитывая, что любые ресурсы ограничены? Мои предварительные тренбования к кандидатам на тестирование народного восприятия таковы (готов скорректировать, если будут аргументы). 1.Устаревшие и не-яркие фигуры не нужны (со стороны власти, например, Сечин, С.Иванов, Медведев), со стороны оппозиции - Немцов, Хакамада и др. 2. Нужны фигуры, способные высказать нечто вроде программы, или, еще лучше, своей идеологической позиции. Нужны разные идеологичнеские позиции, желательно отражающие весь спектр идеологий в современной России. Те, кто только критикует - не интересны. 3. Нужны именно политики, а не ученые, аналитики, эксперты. Нужны политические фигуры с реальной харизмой. 4. Формат - 5-минутный ролик с выступлением. Годятся и ролики большего объема, их можно порезать. 5. Годятся и даже нужны не известные на федеральном уровне региональные политики, отвечающие перечисленным выше требованиям. 6. Интересны рабочие лидеры (лидеры стачкомов, независимых профсоюзов, просто лидеры ярких формулировок). 7. Интересны идеологические лидеры молодежи (или те, кто стремится стать таковым и отвечает перечисленным выше требованиям). 8. Не нужны люди, не претендующие на высшую государственную власть, т.е. не желающие стать во главе России или, как говоритмся, порулить ее судьбой. Пусть для молодых это очень отдаленная перспектива, но притязания на всероссийский масштаб должны чувствоваться. При этом названные притязания вовсе не обязательно должны быть прямо озвучены. 9. Список открытый - можно предлагать другие позиции. (37 Comments |Comment on this)