Сергей Белановский (belan) wrote,
Сергей Белановский
belan

Categories:

Поиски счастья и эпидемия депрессии - продолжение

«Принцип равенства» гласит, что отцы - скорее приятели своих детей, чем авторитеты для них. Школы были обвинены в концентрации внимания на дисциплине, тогда как единственное, к чему должны стремиться современные либеральные деятели просвещения в сфере воспитания хороших граждан, - это развитие творческого начала с помощью предоставления свободы выбора. Это началось с прогрессивного обучения того типа, который был осмеян в каверзном вопросе ученика: «Учитель, я действительно должен делать то, что я хочу?»

Сегодня нам кажется модной идея свободной школы и открытого класса, которая исходит из предположения, что полная свобода деятельности сама собой приведёт к знанию, творчеству, счастью и демократической самодисциплине. Та же тенденция к свободному выбору существует и в учебных планах высшей школы, что означает отказ от приобретения систематических и осмысленных знаний во имя пёстрой информации и неориентированных поисков. Непризнание значения авторитетного руководства взрослых по отношению к молодым людям превозносится в качестве проявления уважения к интеллектуальной свободе.

Своей кульминации американское образование, основанное на идее свободы, достигло сегодня в либеральных художественных колледжах. Студенты купаются здесь в свободе мысли и действия, не соотносясь ни с чем, кроме своих интересов. Неудивителен крик студентов о несоответствии. Действительно, несоответствие этих плохо спланированных лет студенчества и дальнейшей их жизни, когда они считаются уже достаточно взрослыми, чтобы получить профессию и занять своё место в жизни, вполне понятно.

Как и следовало ожидать, эта философия образования не ведающих детей (и для не ведающих детей), проповедуемая взрослыми ХХ века, не принесла нашей молодежи больше творческих возможностей, не пробудила в ней больше способностей к обучению. Она лишила нашу молодежь возможности связного и организованного достижения знаний, необходимых для продуктивной работы, лишила их значительного и необходимого ингредиента как жизни, так и образования – дисциплины.

Идея, что самодисциплина является результатом свободы, - одна из самых серьёзных иллюзий сегодняшней педагогики. Психоанализ уже на ранних этапах развития убедительно показал, что самодисциплина есть закреплённый в психике продукт «внешней» дисциплины.

Вопль о свободе, равенстве и поисках счастья, который, начавшись в сфере политики, привёл в области философии образования к широко распространённому упразднению авторитета учителя и к тому, что многие учителя стали соучастниками в борьбе за равенство студента и преподавателя. Внешним проявлением снятия с себя полномочий власти могут служить моды университетов: преподаватель колледжа стремится быть таким же длинноволосым и моложавым, и ходит в теннисных туфлях грязных джинсах и рубашке без галстука, как самый молодой из его студентов. Он больше не хочет быть примером для тех, кого он обучает; напротив, он сам берет их себе в пример. Он хочет урвать той же свободы, равенства и права на поиски счастья, которыми, как он думает, обладают его подопечные.

И когда, наконец, студенты в борьбе за своё право на жизнь, свободу и поиски счастья начинают осознавать, что они могут на равных с преподавателями разрабатывать программу и определять статус факультета, то они берут власть в свои руки. Их требования, правда, поначалу не принимаются. Но в Декларации Независимости сказано: «Когда деятельность какого-либо правительства приносит пагубные результаты, т.е. не обеспечивает самоочевидных истин, то люди получают право сменить или уничтожить его». И когда студенты осуществляют это право на деле, их родители часто восхищаются подобной «независимостью», не понимая, что неслыханные требования их детей выражают невиданное доселе презрение к родительскому авторитету. Люди, облечённые властью, на самом деле отреклись от неё много лет назад. Охваченные страстным желанием насладиться свободой своих детей они совершенно забывают о своей родительской ответственности.

Представляется совершенно неизбежным, что детское, незрелое стремление к свободе от «внешней» дисциплины и к поискам счастья скажется на психотерапии нашего времени. Психология, выражающая подавленные инфантильные стремления, как закономерные потребности взрослого, - эта детская психология в обличии взрослой, - легко может стать очень притягательной как для пациентов, так и для психотерапевтов. Психотерапия индивидуального и группового освобождения стала популярной как возрождение Чувств с большой буквы. Порывы и чувственность, подавленные нашей культурой, стали центральными моментами этих неокатарсических (употребляя термин Ференци) терапий.

Но все то, что оказывало влияние на политику и образование, несомненно оказало влияние также и на «идеальное Я» и «сверх-Я» людей нашего времени. Первое уже определяется не родителями и их идеалами, а группой ровесников и ее идеями. Именно эта замена и породила «пропасть между поколениями», отказ молодежи от производительной деятельности и бунт против социального влияния, идеализацию безделья, личного счастья и неограниченной личной свободы. Воспитываемый несовершеннолетними, человек, очевидно, остается несовершеннолетним. Ровесники - плохая модель для повзросления. Когда мы восхищаемся идеализмом юности, мы забываем, что это всего лишь защитный механизм, служащий решению проблем со смыслом этого возраста, но вряд ли пригодный для взрослой жизни.

Политические и социальное влияние этой тенденции трудно предвидеть. Как бы это им ни претило, все молодые люди в течение нескольких коротких лет должны перепрыгнуть через «пропасть между поколениями» и взяться за удовлетворение производственных нужд общества, каковым бы это общество ни было. Альтернативу продемонстрировали нам хиппи, - этот подавленный, приверженный к наркотикам, инфантильный тип личности. Это есть то, во что превратится наша молодёжь, если будут убраны все тормоза на пути стремления к счастью и свободе вместо философии, основанной на труде и пренебрежении личный счастьем.

Изобильное западное общество сделало современную молодежь немалой экономической и культурной силой. В настоящее время молодёжь, благодаря снижению возрастного избирательного ценза, стала также и огромной политической силой. Таким образом, многое будет зависеть от того идеала «Я», который примет наша молодёжь. Многое будет зависеть от того, насколько она будет образована и вдохновлена пониманием психологической потребности своего возраста в авторитетном руководстве и лидерстве.

Воздействие современной педагогической философии на «сверх-я» ребенка и молодого человека своеобразно двояко. Своей сверх-терпимостью и нежеланием оказывать давление на ребенка современный родитель мешает ему приобретать навыки контроля над своими порывами и учиться совладать со своим отчаянием. Но в результате такого отношения любое, даже самое незначительное давление, избежать которого всё-таки невозможно, превышает терпимость ребенка и представляет в его глазах родителя отвратительным самовластным тираном. Возникающие отсюда ненависть и недоброжелательность вызывают у ребенка чувство вины и страх перед общением. «Сверх-я» моделируется по образцу родителя, кажущемся ребенку настолько жестоким и нелюбящим, что отношения между «я» и «сверх-я» становятся неустойчивыми. Недоброжелательство при этом легко можно оправдать внешне. Его легко также проявить косвенно и часто применение насилия осуществляется против какого-нибудь носителя власти вне семьи, где такое проявление может быть оправдано морально и политически ссылкой на высокоморальные и даже альтруистические принципы, изложенные в Декларации.

Если человек без страха может восстать против собственных родителей, сложивших с себя власть, он может без страха восстать против своих учителей, которые также сложили свои полномочия. К тому времени, когда этот человек достигнет высшей школы или колледжа, он почти наверняка с полным бесстрашием начнет демонстрировать свою силу против слабых и трусливых институтов, особенно, если он будет уверен, что защищен властями, администрацией и родителями.

Тем не менее, чувство вины, неуверенность и неопределённость в отношении собственного будущего часто заставляет бунтовщиков употреблять для успокоения наркотики и алкоголь, а также высокие социальные идеи. Но когда для молодого взрослого наступает время стать лицом к лицу с реальной действительностью брака, экономических нужд семьи, карьеры (которые вызывают у него отвращение), ему некуда деться, и он готов упасть духом. Его неотъемлемые права - свободы, погони за счастьем, -обманывают его, оставляя в одиночестве вместе с его рухнувшими надеждами.

Он должен вести жизнь, совершенно не соответствующую ого планам: жизнь, требующую самоконтроля, к которому он не был подготовлен ни в малейшей степени. Какое-то время он еще может бороться со своей женой или мужем, хозяином дома или коллегами по работе, но обычно это только ухудшает ситуацию. Он делается жертвой эпидемии депрессии. Ребёнок, который так и не повзрослел, эмоционально чувствует себя покинутым и плачет от жалости к самому себе.

В поисках лечения, он прибегает к единственному средству, которое действительно может ему помочь, а именно к новой дозе погони за счастьем, чувственностью и освобождением от ограничений. Этот род лечения помогает ему примерно такие же образом, как алкоголику помогает новая доза спиртного. Однако это и есть тот вид лечения, который так часто рекомендуется многими психотерапевтами: «Будь младенцем, вопи по первобытному, визжи ради счастья!»

Подобно «неотъемлемым правам» на свободу и поиски счастья грубое утверждение, что все люди созданы равными, - абсолютная чепуха. Почему же мы, тем не менее, склонны принимать это всерьёз и огорчаться, если кто-то пытается это оспаривать? Этот тезис несомненно заслуживает внимания, как один из наиболее успешных политических криков на массовых митингах XX века – успешных, несмотря на то, что все эти обещания рушились в самое ближайшее время. В «Ферме животных» Орвелл сделал желчную ремарку, что все животные равны, но некоторые животные более равны, чем другие.

Фрейд показал нам, что все наши внешне благородные цели, - а кто сомневается, что всеобщее равенство принадлежит именно к таковым? - базируются на «низменных» подсознательных побуждениях. В частности, принцип равенства он определил, как воинствующий гимн соперничества детей в младенческом возрасте. Несмотря на эгоистические побуждения, ребёнок готов принять некоторые ограничения своих желаний с том условием, что такие же ограничения будут наложены и на остальных. Он настаивает на том, чтобы родители любили всех в равной степенен. Действительно, когда дети поднимают крик, требуя равенства, мы склоняемся к тому, чтобы уступить. Это чувство исходит от ребёнка, находящегося в нашем подсознании, и нeобходимо отметить, что такое «чувство равенства» может быть социально полезным, по крайней мере в определенные времена индивидуальной и социальной истории.

Но с точки зрения умственной гигиены приходится признать, что желание равенства становятся горючим, поддерживающий огонь зависти, которая является вероятно наиболее сильным ингредиентом в описанном выше психологическом состоянии депрессии. Фрустрация действует тем разрушительнее, чем более предпочтительным кажется нам положение другого. Зависть стимулирует желания, импульсы и амбиции, и затрудняет поддержание оптимального уровня «фрустрационной терпимости» и контроля над импульсами. Наиболее подавленные люди склонны полагать, что у окружающих все лучше, чем у них самих. Они действительно убеждены в этом, и это убеждение представляется нам отправной точкой их депрессии, которая, по контрасту с фрейдовской концепцией меланхолии, может быть охарактеризована как «фрустрационная депрессия». При этом уровень депрессии часто удается понизить, убеждая пациента, что его дела идут гораздо лучше, чем у других, и что другим гораздо хуже. Народная пословица гласит: «разделенное горе - уже половина горя». Кажется, женщины в большей степени подвержены этой депрессии, возможно (хотя эта точка оспаривается), из-за недостатка анатомического равенства, которое вынуждает их к большей зависимости. Сейчас, однако, наблюдается процесс устранения этого ощущения несправедливости.

Жадничанье, младенческое нежелание отказаться от немедленного удовлетворения приводит не только к фрустрационной депрессии, но и увеличивает амбивалентность во всех ситуациях выбора. Последняя проявляется как пассивность, иногда как паралич воли, или, по меньшей мере, как болезненное затруднение в процессе принятия определенного решения. Ведь выбор подразумевает наличие нескольких возможностей, а, следовательно, нескольких видов удовлетворения. И, подобно тому, как ребенок не умеет ждать, потому, что у него отсутствует ощущение времени, инфантильная личность тоже не может терпеть временного отказа от какого-то вида удовлетворения. Вечно-младенческому подсознанию тоже неизвестно чувство времени.

Мы часто встречаем юнцов, которые не могут определить свою цель в жизни, все время находясь в измученном и озабоченном состоянии, чувством справедливости ощущая, что их жизнь не имеет смысла и значения, потому что они не могут сделать какого-то определенного выбора. Эта мания сделалась частью синдрома нашего времени. Она – часть симптоматики студента колледжа. Подобно депрессии, она приняла эпидемические размеры, проникая во все наше общество.

Необходимо признать, что за отрицательные последствия современной философии воспитания некоторую ответственность несет и психоанализ. Однако такое явление возникло в результате полного непонимания его раннего ид-периода. В то время терапевтической целью психоанализа считалось освобождение импульсов от подавления их «слишком суровым» «сверх-Я».

Но по крайней мере с 1923 года Фрейд сделал все совершенно ясным: даже если такое освобождение и имеет место в терапевтическом процессе, главной целью психоанализа является усиление «Я», т.е. той части личности, которая контролирует личность посредством контроля за действиями и расходом энергии и представляет собой способность к реалистической оценке возможностей удовлетворения, в том числе и в условиях изменяющихся ситуаций. При этом едва ли можно избежать временами болезненного, мучительно медленного процесса обучения тому, как обходиться без инфантильного удовлетворения. Такое обучение требует много времени и усилий.

Существуют, однако, внешние факторы, крайне затрудняющие такое «перевоспитание». Никто не ожидает, что пьяница, даже при лучших намерениях, сможет долго сопротивляться предложению выпить соблазнительно поставленное перед ним спиртное. Этот соблазн и есть неразрешимая проблема нашего времени. Современный производственный процесс, основанный на массовой соблазнительной рекламе, прибегает, в том числе, и к агрессивно навязываемому товарному кредиту. Все планомерно направлено на то, чтобы сломить сопротивление потребителя.

Жена одного моего пациента, который был против того, чтобы слишком активно пользоваться кредитами в универсальных магазинах, пыталась сломить его сопротивление обвинением в стремлении разрушить фундамент американской экономики. Разумеется, такой аргумент был приведен с отчаяния, но в принципе она понимает это серьезно. Она является порождением нашей экономической философии, с точки зрения которой все усилия, направленные на фрустрационную терпимость и контроль над импульсами, являются вредными влияниями, и которые эта философия нейтрализует постоянной стимуляцией импульсов. Однажды я слышал, как диктор телевидения сказал: «В Америке каждый знает, что что нет ничего плохого в том, чтобы хотеть хорошую вещь». Хорошей вещью в данном случае была плитка шоколада. Но что если родители не хотят немедленно удовлетворять такое желание? Контроль над импульсами в значительной мере зависит от социальной поддержки. Коммерческая реклама стимулирует либидо, ослабляя тем самым контроль над импульсами.

Наша система, как мы видим, способствует широкому распространению неврозов и депрессии. Конечно, при этом мы свободны от многих ограничений и имеем больше возможностей реализовывать свою инициативу. Но все на свете имеет свою цену.

Психоанализ может помочь решению многих проблем, связанных с невротизацией общества и распространением депрессии, выработать зрелую позицию в ситуации выбора и усилить позицию «Я» для того, чтобы максимизировать способности к упорядочению своих импульсов и социального окружения. Психоанализ может способствовать улучшению системы воспитания, может облегчить взаимодействие между социально-экономическими изменениями и развитием человека.

Вместе с тем, будучи наукой, он не может сделать больше, чем любая наука. Сам по себе психоанализ не может изменить общество и его институты. К сожалению, он не может даже обещать нам большей удовлетворенности человека в будущем. Работа Фрейда «Неудовлетворенность культурой» рисует довольно пессимистическую картину в этом отношении. Однако до сих пор только утопии могли предложить что-то лучшее.

12 Вест 96–стрит, Нью-Йорк, 10025


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments