?

Log in

No account? Create an account
Сергей Белановский's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Friday, July 1st, 2016

Time Event
3:14p
О роли видеозаписи в фокус-группах (продолжние, начало выше)

Конечно, иногда возникают ситуации, когда вся группа или большая ее часть соглашается с высказыванием респондента, которому удалось удачно сформулировать общую мысль. Однако:

·      такое бывает не очень часто (далеко не в каждой фокус-группе и уж тем более не в каждом обсуждаемом вопросе);

·      такие моменты могут и должны фиксироваться в протоколе, и никакой проблемы это не составляет (могу показать примеры из протоколов);

·      непонятно, зачем решать невербальные ребусы, если можно попросить респондента высказать свою мысль;

·      преобладающая часть «невербальных ребусов» вообще не поддается содержательной расшифровке.

При обсуждении подавляющего большинства вопросов респонденты не выдают дружных невербальных реакций, да и вообще не выдают сколько-нибудь внятных невербальных реакций. Поэтому, если часть респондентов фокус-группы не высказалась по какому-то вопросу, и модератор повел обсуждение дальше, это прямая и ничем не обоснованная потеря информации. Неужели кто-то может мыслить иначе?
7. Невербальная информация как источник для коррекции вербальной

В дискуссии звучал аргумент о том, что невербальный канал позволяет правильно интерпретировать высказывания респондентов в тех случаях, когда они говорят неправду. Этот аргумент трудно оспорить потому, что теоретически в нем есть какая-то доля истины, если обсуждаются так называемые «закрытые темы»: личная гигиена, секс, деньги. Но для обсуждения этих вопросов часто используются не фокус-группы, а иные методы. В любом случае – это особая проблема, и обсуждаться она должна отдельно. Ниже мы исключаем эти три темы из обсуждения.

Как известно, самая опасная ложь – это полуправда. В данном случае мы имеем дело не с полуправдой, а с какой-то сотой долей правды, но она может быть использована исследователями как средство введения в заблуждение заказчиков и некомпетентной аудитории.

Начать следует с того, что респонденты в фокус-группах, как правило, не врут. Они могут ошибаться в оценке своих мотивов, создавая известный парадокс Ла-Пьера, но это совершенно иное явление. Я считаю, что преодолеть парадокс Ла-Пьера с помощью анализа невербальных реакций трудно. Мне неизвестны работы, в которых эта проблема обсуждалась бы в конкретном методическом плане. Тот, кто считает иначе, должен объяснить свою позицию продемонстрировать методику, с помощью которой он это делает, и обосновать валидность этой методики.

К сожалению, среди непрофессионалов распространено представление, что респонденты в фокус-группах говорят неправду, и что усилия модератора должны быть направлены на преодоление этой лжи. Используя эти не соответствующие действительности представления, недобросовестные исследователи начинают «раскручивать» заказчиков, рассказывая им «сказки» про разные таинственные и «крутые» методы, которые позволяют преодолеть эту ложь. Многие заказчики ловятся на такое «разводилово» (может быть, в 2016 году ситуация изменилась).

В подавляющем большинстве случаев при проведении фокус-групповых исследований респонденты не имеют ни малейших причин врать. Глупо, например, говорить неправду про использование растительного масла, йогуртов или кетчупов.

Существуют лишь три общеизвестных закрытых темы: личная гигиена, секс и доходы. Впрочем, и здесь люди не столько обманывают исследователя, сколько отказываются отвечать или уклоняются от ответов.

По поводу названных закрытых сфер можно добавить следующее. Во-первых, они далеко не всегда (скорее редко) являются предметом исследования. Во-вторых, многие исследователи считают, что для этих сфер лучше использовать индивидуальные или диадические интервью. В третьих, модератор с хорошей харизмой способен и в этих сферах «завести» респондентов на откровенность (в учебниках такие примеры описаны). Кстати, у многих российских модераторов плоховато с такой харизмой, и никто не работает над тем, чтобы ее повысить. Это действительно может стать источником искажений.

Я утверждаю, что респонденты в фокус-групах не врут, на основании своего собственного опыта, но и не только. То же самое говорится, например, в весьма авторитетном учебнике Д.Темплтон. По ее мнению, если модератор обладает хорошей харизмой, откровенность и открытость респондентов может перейти все ожидаемые границы.

Среди прочих примеров Темплтон приводит пример фокус-группы, в которой обсуждались вагинальные дезодоранты. Модератор (женщина) сама не ожидала, что респонденты (тоже женщины) проявят готовность опробовать этот продукт прямо на месте, вызвав, как пишет автор, «оживление по ту сторону полупрозрачного зеркала».
8. Фиксация и оценка невербальной информации

Предположим все же, что исследователь озабочен проблемой правдивости информации, сообщаемой респондентами, и хочет скорректировать высказывания респондентов с помощью анализа их невербальных реакций. Понимает ли сам исследователь, и понимают ли его заказчики сложность этой задачи? Ведь для этого, ни много, ни мало, надо проводить детальную ПСИХОЛОГИЧЕСКУЮ ЭКСПЕРТИЗУ каждого высказывания каждого респондента.

Модераторы, социологи и маркетологи не обладают квалификацией, необходимой для проведения такой экспертизы. Для ее проведения надо привлекать специалиста-психолога. Причем хорошего, владеющего этим вопросом психолога. В России таких психологов, мягко говоря, очень мало.

В случае проведения такой экспертизы каждое высказывание каждого респондента должно быть сопровождено примерно таким комментарием: «Респондент такой-то на такой-то минуте видеозаписи сказал то-то. Однако при этом он продемонстрировал такие-то признаки невербальной лжи: голова наклонена влево, правая бровь приподнята, корпус отклонен, пальцы рук сплетены в замок, ноги скрещены и т.п. Поэтому подлинную позицию респондента по обсуждаемому вопросу следует трактовать так-то» (перечисленные признаки условны, поскольку я не психолог).

Что можно сказать про такой стиль работы? Эмпирический факт состоит в том, в России никто так не работает, да и про зарубежные работы такого рода мне слышать не приходилось. Если кто-то заявит, что он так работает, пусть предъявит доказательства.

Помимо всего прочего, такой способ работы чрезвычайно затратен. Причем эти затраты в подавляющем большинстве случаев себя не оправдывают, они просто бессмысленны, поскольку результаты не имеют никакого маркетингового значения.

Заявления о необходимости противопоставлять протоколам психологическую экспертизу основаны на очень предвзятой гипотезе, что респонденты постоянно говорят неправду. И еще одна предвзятая гипотеза состоит в том, что психолог, просмотрев видеозапись, всегда может распознать эту ложь и дать правильную трактовку высказываний респондентов. Если провести такой эксперимент, выяснится, что подавляющее большинство эпизодов в фокус-группе вообще не вызовет у психолога каких-либо значимых комментариев. Кроме того, психологическая экспертиза будет зашумляться привходящими обстоятельствами. К примеру, психолог скажет, что в начале фокус-группы респонденты были несколько зажаты, а потом это прошло. Респонденты могут демонстрировать скуку из-за плохой харизмы модератора, и т.д. Но это ведь не содержательная информация.

Впрочем, вряд ли есть смысл рассматривать этот вопрос подробно. Достаточно констатировать, что при анализе фокус-групп с психологической экспертизой никто не работает, потому что такой метод себя не оправдывает. Если кому-то из заказчиков не жалко времени и денег – проверьте и убедитесь. Полагаю, что заказчик будет сильно разочарован той чепухой, которую ему передадут в качестве отчета.
9. Технический аспект фиксации невербальной информации

Ни одна социологическая фирма в России не располагает техническими возможностями фиксации невербальных реакций респондентов в формате, пригодном для психологической экспертизы. Для проведения психологической экспертизы необходимо крупным планом показывать лицо каждого говорящего респондента, а в идеале, возможно, и всех остальных респондентов, если предположить, что их невербальные реакции тоже значимы. Для этого необходимо иметь несколько профессиональных камер с профессиональными операторами (или установленных заранее скрытых камер).

Отдельный вопрос о том, что такая массированная съемка будет сильно напрягать респондентов. Но этот аспект можно не обсуждать, потому что практики такой съемки в России нет, и про зарубежные исследования я ничего подобного не слышал. Обычная видеокамера, стационарно стоящая за спиной модератора, не обеспечивает разрешение и ракурсы, необходимые для проведения полноценной психологической экспертизы.
10. Анализ невербальной информации должен оставлять какие-то следы в отчете

Но допустим, что А.Попов и его коллеги действительно делают основной упор на невербальную информацию: 60% информации они получают по невербальному каналу, и только 40% по вербальному. Наверное, это должно найти отражение в отчете? Условно, 60% объема отчета должны быть написаны на основе невербальной информации (например, в форме результатов психологической экспертизы)? А если это условие не соблюдается, то возникает вопрос: куда, собственно, подевались эти 60% информации, которые, как утверждает Попов, были получены? Какие-то следы в отчете эта информация должна была оставить? Или это невидимая информация, которая как бы есть, но одновременно ее и нет? Как у Тынянова: «Арестант секретный и фигуры не имеет».

Алексей Попов и коллеги, вы готовы показать результаты исследований, в которых 60% объема представляет собой анализ невербальной информации? Или опять будете говорить, что это коммерческая тайна и показать ничего нельзя?
11. Основные выводы и советы заказчику

За время своей исследовательской деятельности я просмотрел очень много видеозаписей фокус-групп и пришел к выводу о нецелесообразности этого занятия в подавляющем большинстве случаев. Просмотр видеозаписей отнимает очень много времени, изматывает аналитика и не дает никаких значимых приращений, поскольку потом все равно приходится обращаться к протоколам.

Однако протокол фокус-группы действительно должен быть хорошо сделан. Работая с протоколом, исследователь должен быть уверен в его качестве.

Если исследователь заявляет заказчику, что для него работа с видеозаписями является основной, целесообразно сделать следующее:

·      во-первых, убедиться, что исследователь не врет;

·      во-вторых, уточнить, не сводится ли его «работа» к дремоте перед телевизором («а дурманящую дремоту мне трудней, чем смерть превозмочь» - А.Ахматова);

·      в третьих, разобраться, по какой методике он работает, каким способом кодирует видеозапись.

·      в четвертых, убедиться, что результаты работы с видеозаписями действительно нашли отражение в отчете, причем эти результаты должны быть содержательными, значимыми и иметь принципиальные отличия от результатов, которые могут быть получены путем анализа протоколов.

А вот кассету или дискету с видеозаписью я заказчику брать советую. Просто на всякий случай. Например, для того, чтобы убедиться, что фокус-группа действительно имела место, а не смонтирована из нескольких интервью.
1.12. Кто на чем ездит или летает

Выше я уже упоминал высказывание А.Куталиева о том, что некоторые исследователи ездят на велосипеде (это про меня), а некоторые (такие, как А.Попов) - на современном «Мерседесе». Это выказывание нужно уточнить. Может быть, я и вправду «езжу на велосипеде», а вот А.Попов летает на фотонной ракете. Точнее, врет, что летает, потому что фотонной ракеты в природе не существует.

3:20p
О роли видеозаписи в фокус-группах (начало, продолжение в нижеследующем посте)

Предисловие 2016 года. Размещаю один из основных текстов, который потом превратился в дискуссию. Некоторые вещи явно устарели, они удалены и текст сокращен. С другой стороны, многие проблемы как были, так и остались. Я попытался сохранить только их, не нарушая общей связности текста. Текст будет публиковаться фрагментами.

Текст 2015 года:

Разберем один второстепенный вопрос, который неожиданно стал центральным в дискуссии в ВШЭ, организованной Куталиевым.

Куталиев, Попов и их товарищи очень обрадовались, когда я сказал, что при анализе фокус-групп работаю в основном с протоколами, а не напрямую с видеозаписями. На этом основании А.Куталиев сказал, что некоторые исследователи ездят на велосипеде (имея в виду меня), а некоторые на современном «Мерседесе» (очевидно, имея в виду А.Попова). Ниже мы уточним этот тезис. Но сначала разберем вопрос о роли видеозаписи в фокус-групповых исследованиях. В каких случаях и зачем они применяются?
1. О создании хорошего протокола
Если бы мои оппоненты ограничили свои выступления мыслью о необходимости работы с видеозаписью для создания хорошего протокола, это не вызвало бы у меня не было бы никаких возражений. В частности, потому, что в них всегда четко идентифицирован говорящий респондент. Кроме того, бывают случаи (не очень часто, но бывают), когда реплика одного респондента вызывает невербальное согласие (или не согласие) у других. Это фиксируется видеозаписью, и хороший расшифровщик всегда отмечает такую реакцию в протоколе.

С технической точки зрения изготовление протокола по видеозаписи не составляет никаких проблем. Сегодня нужным оборудованием обладает любой студент, а машинистки-расшифровщицы даже предпочитают работать с видеозаписями. Они говорят, что это легче, чем с аудио.

Мне возразили, что аналитик должен работать с видеозаписями потому, что протоколы, присланные из регионов, могут быть сделаны некачественно. Да, такая проблема в 2005 году была и даже стояла довольно остро, но сейчас в основном решилась. Хотя для надежности я предпочитаю получать из регионов видео и аудиозаписи, и отдавать их на расшифровку в Москве проверенным машинисткам.

Но если – такой аргумент тоже звучал - аналитики работают с видеозаписями, чтобы исправить искажения некачественно сделанных протоколов, то это менеджерский абсурд. К сожалению, в 2005 году такая практика была широко распространена. Но, насколько я могу судить, в 2016 году этот мелкий технический вопрос уже не стоит на повестке дня.

Так или иначе, я утверждаю, что для написания полноценного отчета необходим в первую очередь хорошо сделанный протокол. Я очень удивлен тем, что многие мои оппоненты не согласились с этим и даже отнеслись к этому моему утверждению с какой-то насмешкой. Может быть, они работают вообще без протоколов? Пишут отчет прямо с видеозаписи? Мой опыт говорит, что это невозможно. Перемотка и поиск нужных фрагментов отнимают колоссальное время и дают такую нагрузку на внимание, что исследователь становится просто недееспособен. Современные технологии здесь не спасают. Кто не верит – попробуйте сами.
2. Видеозапись как исследовательский стандарт

Такой стандарт действительно существует, зарубежные заказчики его придерживаются. По результатам работы они обычно требуют передачи им отчета, протоколов и видеозаписи.

Работают ли западные заказчики с теми видеозаписями, которые они принимают? Мои сведения отрывочны, но, судя по ним, как правило, нет. Они требуют их скорее для контроля, например, на тот случай, если качество отчета или протокола вызовет у них сомнения. Кроме того, видеозапись рассматривается ими как доказательство, что фокус-группа действительно была проведена.

Что касается российских заказчиков, многие из них просто не требуют предоставления им видеозаписи, хотя я всегда предлагаю им это. Они прямо говорят, что она им не нужна, потому что смотреть ее они все равно не будут. Поначалу я всегда пытался всучить каждому заказчику видеозапись, потом перестал и ныне ограничиваюсь только вопросом, нужна она или нет. В тех случаях, когда заказчик запрашивает видеозапись, я ее предоставляю.
3. О трудоемкости просмотра видеозаписей

До сих ор мы говорили о некоторых технических вопросах, связанных с созданием и использованием видеозаписей. Перейдем теперь к более содержательной стороне.

Все, кто работал с фокус-группами, знают, что просмотр видеозаписей – это очень тяжелая и длительная работа. Внимание зрителя притупляется очень быстро.

Продолжительность средней фокус-группы – 2 часа. Лично мне, чтобы внимательно просмотреть фокус-группу, требуется хотя бы один перерыв длительностью 30 минут. Больше трех групп в день лично я просмотреть не в состоянии. Точнее, можно заставить себя просто сидеть перед телевизором, но тогда это будет просто механическое сидение, а не содержательный просмотр. Тем, кто не имеет такого опыта, предлагаю проверить на себе.

С моей точки зрения, аналитик, серьезно настроенный на просмотр видеозаписей, не может содержательно просмотреть более трех фокус-групп в день. И за исключением каких-то особых случаев такой способ работы нецелесообразен.

Об очень быстром притуплении внимания аналитика при просмотре видеозаписей фокус-групп пишут авторы всех известных мне западных учебников по фокус-группам. Правда, у них этот вопрос рассматривается в несколько ином ракурсе. Поскольку на Западе в большинстве случаев на фокус-группах присутствуют представители заказчика, то лучшим вариантом для их размещения считается отдельная комната, отделенная от основной полупрозрачной перегородкой. При ее отсутствии – пишут авторы - можно использовать телевизор, но именно в этом месте авторы учебников отмечают, что при просмотре фокус-группы с телевизора внимание притупляется намного быстрее.

Но в некоторых источниках звучала мысль, что если фокус-группа проводится где-то в провинции, где нет помещений с полупрозрачным зеркалом (кто-то даже упомянул помещение церкви), то нечего городить огород, а следует посадить наблюдателей прямо в зал, но не за общий стол, а где-нибудь у стены. После многих экспериментов с телевизорами я пришел к выводу, что последний способ является наилучшим и нисколько не мешает проведению фокус-группы. Более того, если программой предусмотрено прямое общение заказчика с респондентами, то закончив свою часть, я прямо говорю: «А вот в зале присутствует заказчик. По-моему, у него тоже есть к вам вопросы. Может быть, и у вас есть вопросы к нему. Давайте начнем». Далее я приглашаю заказчика за соседний стул и говорю: «Прошу. Сначала задает вопросы заказчик». При неконструктивном развитии дискуссии (вялом, слишком активном, не по теме и т.д.) я, как модератор, всегда вмешиваюсь и стараюсь исправить ситуацию. Как правило, с этим не возникает никаких проблем.

Здесь же стоит отметить, что внимание модератора, ведущего фокус-группу и включенного в процесс, притупляется не так быстро. По этой причине идеален вариант, когда сам аналитик проводит все предусмотренные исследовательской программой фокус-группы. Но технически это не всегда возможно.

Когда я говорю о желательности личного проведения фокус-групп аналитиком, я не имею в виду какую-то таинственную дополнительную информацию, которую он при этом получает. Просто он лучше владеет материалом и при последующей работе с протоколами лучше ориентируется в них.

Завершая этот раздел, я хочу вновь подчеркнуть, что главным инструментом анализа фокус-групп является хорошо сделанный протокол, а видео и аудио записи обычно используются как вспомогательный инструмент при возникновении каких-то неясностей в протоколе.

Выше мы рассмотрели некоторые технические проблемы, связанные с использованием видеозаписей при проведении и анализе фокус-групп. Эти проблемы по большому счету не являются серьезными и в прежние времена проблемы возникали в связи с не отлаженностью процесса и халатностью некоторых исполнителей. Сегодня эти проблемы можно считать решенными. Но осталась одна принципиальная проблема, которой действительно следует уделить серьезное внимание.
4. О методике просмотра видеозаписей

В дискуссии, о которой идет речь, часто звучал тезис о том, что видеозаписи нужны для получения некой содержательной информации, которая иным способом получена быть не может. Отличился здесь уже упомянутый Алексей Попов, но у него было много единомышленников. Косвенно можно было понять, что не все согласны с его точкой зрения, но вслух это несогласие никем выражено не было.

Если аналитик утверждает, что в результате просмотра видеозаписей он получает важную дополнительную информацию, было бы хорошо, чтобы он объяснил, что это за информация, и по какой методике он ее получает. К сожалению, участники обсуждения не дали никаких пояснений по этому поводу.

Если аналитик просто механически смотрит на видеозаписи и борется с одолевающей его дремотой, то непонятно, в чем состоит результат такого просмотра. Если в ходе просмотра он исправляет некачественно сделанный протокол, то это менеджерский абсурд. Если следовать логике моих оппонентов, остается предположить, что аналитик в ходе просмотра действует по какой-то методике, каким-то образом кодирует информацию. Есть ли у А.Попова и у его коллег такая методика? ПО КАКОЙ МЕТОДИКЕ ОНИ СМОТРЯТ ВИДЕОЗАПИСИ? Могут ли они показать результат работы по такой методике? В чем состоит этот результат?

Полагаю, что такой методики у них просто нет. Если есть – покажите, господа и дамы. Причем это должна быть именно методика анализа ВИДЕОЗАПИСЕЙ. Она не должна дублировать методики кодировки протоколов. Конечно, хитрый исследователь может попытаться всучить методику кодировки протоколов под видом методики кодировки видеозаписей. Но на такую хитрость не следует поддаваться.

Исследователям, утверждающим, что у них есть методика работы с видеозаписями, надо будет доказать, что эта методика предназначена именно для работы с видеозаписью. Она должна отличаться от методики работы с протоколами и давать значимые приращения к ней.

И еще один вопрос: в рамках одного исследования всю серию фокус-групп должен просмотреть тот самый аналитик, который пишет отчет, или разные фокус-группы могут смотреть разные аналитики? В последнем случае было бы хорошо понять, каким образом результаты просмотра интегрируются в единое целое. Такая интеграция возможна только при очень высокой степени формализации методики. Тем интереснее будет понять, в чем же такая методика состоит.
5. Об информации, якобы получаемойпутем просмотра видеозаписи

В обсуждении данного вопроса прозвучало два аргумента в пользу работы с видеозаписями. Первый, как мы уже говорили, состоял в том, что такая работа необходима для исправления огрехов протоколов и в иных технических целях. К этому вопросу мы больле возвращаться не будем.

Второй аргумент представлял собой намного более серьезное утверждение. Наиболее конкретно оно было высказано Алексеем Поповым, который сказал, что из протокола он получает лишь 40% необходимой информации, а остальные 60% - с видеозаписи, т.е. путем анализа визуальной информации.

Что же это за информация, которую якобы получают А.Попов и его коллеги? Какова ее значимость и каковы реальные объемы? Можно ли считать правдивым утверждение А.Попова? Рассмотрим этот вопрос подробнее.
6. Невербальный канал коммуникации не может передавать 60% информации

Основной канал коммуникации между людьми является речевым. Это банальность. Вопреки этому, некоторые обманщики от науки отрицают этот очевидный факт, воздействуя на заказчиков или на некомпетентную студенческую аудиторию таинственностью своего заявления, сходного с алгоритмами шаманства и колдовства.

Невербальный (или паравербальный) канал коммуникации действительно существует, причем не только у людей, но и у животных. Однако у животных он является единственным, а у людей – вспомогательным по отношению к речевому.

Невербальный канал коммуникации у людей не имеет принципиальных отличий от аналогичного канала у животных (см., например, работы К.Лоренца). Сторонники точки зрения, что невербальный канал коммуникации у людей является основным, по сути, сводят человеческую коммуникацию к уровню животных (угрожающая поза, поза защитной агрессии, поза подчинения, поза сексуального призыва, поза попрошайничества и т.п.). Все это есть в человеческом общении, но ведь не 60% информации передается таким способом. И уж тем более не 60% ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ информации, то есть информации ОТСУТСТВУЮЩЕЙ в речевом канале.

Если А.Попов и его сторонники настаивают на своем утверждении, предлагаю провести эксперимент. Для начала мысленный, но при желании его можно превратить в реальный. Соберем фокус-группу и станем задавать ей вопросы, но запретим респондентам разговаривать (как в английском клубе), или отключим звук. Если А.Попов получает бОльшую часть информации через невербальный канал, он должен, сидя за полупрозрачным зеркалом, суметь написать достаточно информативный отчет только на основе беззвучной видеозаписи такой фокус-группы. Что, Попов, ты согласен на такой эксперимент?

Кстати, в обсуждении прозвучала интересная мысль, относящаяся к этому вопросу. В прежних текстах я неоднократно задавал следующий вопрос: если при обсуждении какой-то темы часть респондентов промолчала и никак не высказалась, можно ли считать, что фокус-группа проведена правильно? Насколько я понял моих оппонентов, они утверждают, что информацию, которая не была высказана устно, они получают, отслеживая по видеозаписи невербальные реакции этих респондентов. Не верьте этому, это откровенная ложь.

5:34p
Позитивный маркетинг
Оказалось, что часть моих текстов опубликована на сайте "Позитивный маркетинг". Человек, которйы мне помогал, почему-то нашел только одну из них (она размещена ниже). Публикую все без какой-либо редакции. При огромном количеестве матеиала я уже запутался, что успел опубликовать, а что нет. Так или иначе, "Позитивнйы маркетинг" сильно облегчил мне задачу, хотя в опубликованных им текстах есть устаревшие (в разных смыслах) места. Тем не менее, пусть будут, чтобы вдруг не пропали.

http://www.p-marketing.ru/publications/applied-marketing/research-methods/belan-first/

http://www.pmarketing.ru/news-container/belanovsky-fg/

http://www.pmarketing.ru/news-container/belanovsky-fg2/

http://www.p-marketing.ru/publications/applied-marketing/research-methods/belanovsky-reply/

<< Previous Day 2016/07/01
[Calendar]
Next Day >>
My Website   About LiveJournal.com