May 14th, 2018

Попросили рассказать

Меня спрашивают, есть ли у меня такие интервью про современность и даже задали вопрос, можно ли такую работу заказать. К сожалению, таких интервью про постсоветское время у меня нет по разным причинам. Теоретически сделать их возможно. Но, наверное, есть смысл рассказать об этом подробнее. И рассказ может получиться длинный. Свои первые интервью я провел в конце 70-х годов в угольной промышленности. Чтобы не пересказывать, даю ссылку на то, как это получилось и какими мотивами я руководствовался http://www.sbelan.ru/Glubokoe-intervju-i-fokus-gruppy-3-e-i…. (приложение 3 к моей книге на моем сайте). Люди, с которыми я разговаривал - это обычные линейные руководители угольных шахт, в основном начальники участков. Эти интервью опубликованы здесь: http://sbelan.ru/…/133-seriya-intervyu-po-teme-p…/index.html. Работал я просто за зарплату, записывал от руки, вечерами переписывал набело, многие годы валялись в таком виде у меня дома. Никого на работе это не заинтересовало, говорили: мы это и так знаем. А на меня эти интервью произвели огромное впечатление и в каком-то смысле перевернули мое мировоззрение. Лет десять спустя прочитал и опубликовал это все тот же Яременко.
Далее уже в нефтехимичемской отрасли я занимался так называемым социальным планированием (еще одна всесоюзная липа) и иногда бывал в командировках. Интересного было немного, но опубликованное ниже интервью с директором завода РТИ в г. Волжский - это одна из жемчужин. Я зашел к директору как обычный командировочный, было у меня какое-то задание, но к этому времени у меня уже выработалась привычка поговорить. А директор, видимо, уже озверел и подспудно хотел выговориться. Сначала сказал, что у него болит зуб и беседовать он не может (типа, пошел отсюда). Но отвечать стал на первый же вопрос, получилось спонтанное интервью. Видимо, сталинский страх уже прошел, а моральное озверение нарастало (в первую очередь у управленческого аппарата - вот он, парадокс эпохи). Повторяю, что директор был самый обычный, только нервный немного. Под конец он понял, что наговорил лишнего, но я к этому времени уже все записал (от руки).

Потом я перешел в ЦЭМИ АН СССР. Яременко прочитал это интервью, совершенно офигел и дал зеленый свет на продолжение такой работы. Пользуясь академической свободой, я решил продолжить, и стал думать, как это можно организовать. В отраслевых институтах была возможность ездить в командировки, и заводчане принимали как представителя своей отрасли. В АН СССР такой возможности не было. Но я придумал опрашивать политических диссидентов, которых выгоняли из НИИ. Некоторые из них волею судьбы попадали на производство. Они были очень ценными и, с моей точки зрения объективными наблюдателями. Ведь я спрашивал их не об их убеждениях, а о том, что они видели вокруг себя. Была у них и определенная этика : не врать. Почтите интервью с рабочей-шлифовщицей - ей на заводе понравилось. Помимо прочего, ее зарплата возросла вдвое.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Продолжаю про интервью

Продолжаю про интервью. У Яременко я сделал три свои основные работы в этом жанре с рабочим завода Ангстрем Корсетовым, сотрудником одтела снабжения сашиностроительнного завода в Одессе В.Игруновым и социологом из Владивостока Антоновой. Классическим диссидентом был Игрунов, Корсетов был скорее стихийным рабочим лидером, который сильно повысил свое образование с помощью самиздата, а Антонова - это вообще уникальный человек, не попадающий под категорию диссидентов. Еще была сделана большая пачка интервью с работниками Миннефтехимпрома СССР в период распада хозяйственных ссвязей непосредственно перед рпаспадом СССР, но эту работ у я подробно комментировать не буду (хотя момент был любопытный, можно прочесть на сайте).

Все три перечисленных интервью характеризовались одной и той же особенностью. Объем их получился внушительный. Каждое интервью - это около 5 встреч, часа по три каждая. Но тогда я был молод и мобилен, и не в этом была проблема. Начнем с того, что для меня, московского сотрудника НИИ, заводской мир был настолько незнаком и непривычен, что я даже не знал, что спрашивать. Отсюда выработался мой "замечательный" прием задавать самый общий вопрос: "Ну, как там у вас на предприятии?" Но по ходу раскручивания сюжета появлялись, конечно, новые вопросы. Но описываемый мир был настолько незнаком и изобиловал незнакомыми словами (например, "лимитка", не говоря уже о "нормируемой трудоемкости" - что это такое?), что значительную часть того, что мне рассказывали, я просто не понимал. Понимание приходило потом, когда я лично переписывал от руки магнитофонные записи и отдавал машинистке, которую специально выделил Яременко. Потом было следующее интервью, и так далее. Но на этом этапе возникала новая проблема: куски одной и той же темы обрывками звучали в разных частях разных интервью. Причем, куски были "рваные". Даже если собрать их воедино, что само по себе было нетривиальной и очень утомительной работой, выяснялось, что многие смысловые блоки отсутствуют и многие слова все равно остаются непонятными. Слова "комплексные бригады" всем хорошо знакомы поо песням Высоцкого, но что это такое на деле и чем они о личаются от "сквозных бригад"? Таких вопросов возникло много, с ними приходилось разбираться, задавать новые вопросы и потом монтировать так, чтобы получилось хоть какое-то подобие связного текста. Не такого, как в книге или учебнике, но все-таки. Короче, за текстами размещенными на моем сайте, стоит огромная редакторская работа. Полгода для такого интервью - это возможно, слишком сжатый срок. Столкнувшись с этой проблемой, я несколько недель ходил в ИНИОН и читал учебники по литературной стилистике. Краткий конспект прочитанного я счел лужным включить в свою книгу, в раздел "Анализ и отчет". Некоторые учебники оказались сильными (А.Мильчин), другие весьма посредственными, но и из них иногда кое что удавалось вычитать. Главная мысль: литературное редактирование - это не "олитературивание" текста, а приведение устной речи к литературной норме письменного русского языка. Кому интересно - опять же отсылаю к своему учебнику. Кроме того, позднее появились учебники Хазагерова - оттуда я взял на вооружеие так называемый "принцип выдвижения".
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ