Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

О роли видеозаписи в фокус-группах (продолжние, начало выше)

Конечно, иногда возникают ситуации, когда вся группа или большая ее часть соглашается с высказыванием респондента, которому удалось удачно сформулировать общую мысль. Однако:

·      такое бывает не очень часто (далеко не в каждой фокус-группе и уж тем более не в каждом обсуждаемом вопросе);

·      такие моменты могут и должны фиксироваться в протоколе, и никакой проблемы это не составляет (могу показать примеры из протоколов);

·      непонятно, зачем решать невербальные ребусы, если можно попросить респондента высказать свою мысль;

·      преобладающая часть «невербальных ребусов» вообще не поддается содержательной расшифровке.

При обсуждении подавляющего большинства вопросов респонденты не выдают дружных невербальных реакций, да и вообще не выдают сколько-нибудь внятных невербальных реакций. Поэтому, если часть респондентов фокус-группы не высказалась по какому-то вопросу, и модератор повел обсуждение дальше, это прямая и ничем не обоснованная потеря информации. Неужели кто-то может мыслить иначе?
7. Невербальная информация как источник для коррекции вербальной

В дискуссии звучал аргумент о том, что невербальный канал позволяет правильно интерпретировать высказывания респондентов в тех случаях, когда они говорят неправду. Этот аргумент трудно оспорить потому, что теоретически в нем есть какая-то доля истины, если обсуждаются так называемые «закрытые темы»: личная гигиена, секс, деньги. Но для обсуждения этих вопросов часто используются не фокус-группы, а иные методы. В любом случае – это особая проблема, и обсуждаться она должна отдельно. Ниже мы исключаем эти три темы из обсуждения.

Как известно, самая опасная ложь – это полуправда. В данном случае мы имеем дело не с полуправдой, а с какой-то сотой долей правды, но она может быть использована исследователями как средство введения в заблуждение заказчиков и некомпетентной аудитории.

Начать следует с того, что респонденты в фокус-группах, как правило, не врут. Они могут ошибаться в оценке своих мотивов, создавая известный парадокс Ла-Пьера, но это совершенно иное явление. Я считаю, что преодолеть парадокс Ла-Пьера с помощью анализа невербальных реакций трудно. Мне неизвестны работы, в которых эта проблема обсуждалась бы в конкретном методическом плане. Тот, кто считает иначе, должен объяснить свою позицию продемонстрировать методику, с помощью которой он это делает, и обосновать валидность этой методики.

К сожалению, среди непрофессионалов распространено представление, что респонденты в фокус-группах говорят неправду, и что усилия модератора должны быть направлены на преодоление этой лжи. Используя эти не соответствующие действительности представления, недобросовестные исследователи начинают «раскручивать» заказчиков, рассказывая им «сказки» про разные таинственные и «крутые» методы, которые позволяют преодолеть эту ложь. Многие заказчики ловятся на такое «разводилово» (может быть, в 2016 году ситуация изменилась).

В подавляющем большинстве случаев при проведении фокус-групповых исследований респонденты не имеют ни малейших причин врать. Глупо, например, говорить неправду про использование растительного масла, йогуртов или кетчупов.

Существуют лишь три общеизвестных закрытых темы: личная гигиена, секс и доходы. Впрочем, и здесь люди не столько обманывают исследователя, сколько отказываются отвечать или уклоняются от ответов.

По поводу названных закрытых сфер можно добавить следующее. Во-первых, они далеко не всегда (скорее редко) являются предметом исследования. Во-вторых, многие исследователи считают, что для этих сфер лучше использовать индивидуальные или диадические интервью. В третьих, модератор с хорошей харизмой способен и в этих сферах «завести» респондентов на откровенность (в учебниках такие примеры описаны). Кстати, у многих российских модераторов плоховато с такой харизмой, и никто не работает над тем, чтобы ее повысить. Это действительно может стать источником искажений.

Я утверждаю, что респонденты в фокус-групах не врут, на основании своего собственного опыта, но и не только. То же самое говорится, например, в весьма авторитетном учебнике Д.Темплтон. По ее мнению, если модератор обладает хорошей харизмой, откровенность и открытость респондентов может перейти все ожидаемые границы.

Среди прочих примеров Темплтон приводит пример фокус-группы, в которой обсуждались вагинальные дезодоранты. Модератор (женщина) сама не ожидала, что респонденты (тоже женщины) проявят готовность опробовать этот продукт прямо на месте, вызвав, как пишет автор, «оживление по ту сторону полупрозрачного зеркала».
8. Фиксация и оценка невербальной информации

Предположим все же, что исследователь озабочен проблемой правдивости информации, сообщаемой респондентами, и хочет скорректировать высказывания респондентов с помощью анализа их невербальных реакций. Понимает ли сам исследователь, и понимают ли его заказчики сложность этой задачи? Ведь для этого, ни много, ни мало, надо проводить детальную ПСИХОЛОГИЧЕСКУЮ ЭКСПЕРТИЗУ каждого высказывания каждого респондента.

Модераторы, социологи и маркетологи не обладают квалификацией, необходимой для проведения такой экспертизы. Для ее проведения надо привлекать специалиста-психолога. Причем хорошего, владеющего этим вопросом психолога. В России таких психологов, мягко говоря, очень мало.

В случае проведения такой экспертизы каждое высказывание каждого респондента должно быть сопровождено примерно таким комментарием: «Респондент такой-то на такой-то минуте видеозаписи сказал то-то. Однако при этом он продемонстрировал такие-то признаки невербальной лжи: голова наклонена влево, правая бровь приподнята, корпус отклонен, пальцы рук сплетены в замок, ноги скрещены и т.п. Поэтому подлинную позицию респондента по обсуждаемому вопросу следует трактовать так-то» (перечисленные признаки условны, поскольку я не психолог).

Что можно сказать про такой стиль работы? Эмпирический факт состоит в том, в России никто так не работает, да и про зарубежные работы такого рода мне слышать не приходилось. Если кто-то заявит, что он так работает, пусть предъявит доказательства.

Помимо всего прочего, такой способ работы чрезвычайно затратен. Причем эти затраты в подавляющем большинстве случаев себя не оправдывают, они просто бессмысленны, поскольку результаты не имеют никакого маркетингового значения.

Заявления о необходимости противопоставлять протоколам психологическую экспертизу основаны на очень предвзятой гипотезе, что респонденты постоянно говорят неправду. И еще одна предвзятая гипотеза состоит в том, что психолог, просмотрев видеозапись, всегда может распознать эту ложь и дать правильную трактовку высказываний респондентов. Если провести такой эксперимент, выяснится, что подавляющее большинство эпизодов в фокус-группе вообще не вызовет у психолога каких-либо значимых комментариев. Кроме того, психологическая экспертиза будет зашумляться привходящими обстоятельствами. К примеру, психолог скажет, что в начале фокус-группы респонденты были несколько зажаты, а потом это прошло. Респонденты могут демонстрировать скуку из-за плохой харизмы модератора, и т.д. Но это ведь не содержательная информация.

Впрочем, вряд ли есть смысл рассматривать этот вопрос подробно. Достаточно констатировать, что при анализе фокус-групп с психологической экспертизой никто не работает, потому что такой метод себя не оправдывает. Если кому-то из заказчиков не жалко времени и денег – проверьте и убедитесь. Полагаю, что заказчик будет сильно разочарован той чепухой, которую ему передадут в качестве отчета.
9. Технический аспект фиксации невербальной информации

Ни одна социологическая фирма в России не располагает техническими возможностями фиксации невербальных реакций респондентов в формате, пригодном для психологической экспертизы. Для проведения психологической экспертизы необходимо крупным планом показывать лицо каждого говорящего респондента, а в идеале, возможно, и всех остальных респондентов, если предположить, что их невербальные реакции тоже значимы. Для этого необходимо иметь несколько профессиональных камер с профессиональными операторами (или установленных заранее скрытых камер).

Отдельный вопрос о том, что такая массированная съемка будет сильно напрягать респондентов. Но этот аспект можно не обсуждать, потому что практики такой съемки в России нет, и про зарубежные исследования я ничего подобного не слышал. Обычная видеокамера, стационарно стоящая за спиной модератора, не обеспечивает разрешение и ракурсы, необходимые для проведения полноценной психологической экспертизы.
10. Анализ невербальной информации должен оставлять какие-то следы в отчете

Но допустим, что А.Попов и его коллеги действительно делают основной упор на невербальную информацию: 60% информации они получают по невербальному каналу, и только 40% по вербальному. Наверное, это должно найти отражение в отчете? Условно, 60% объема отчета должны быть написаны на основе невербальной информации (например, в форме результатов психологической экспертизы)? А если это условие не соблюдается, то возникает вопрос: куда, собственно, подевались эти 60% информации, которые, как утверждает Попов, были получены? Какие-то следы в отчете эта информация должна была оставить? Или это невидимая информация, которая как бы есть, но одновременно ее и нет? Как у Тынянова: «Арестант секретный и фигуры не имеет».

Алексей Попов и коллеги, вы готовы показать результаты исследований, в которых 60% объема представляет собой анализ невербальной информации? Или опять будете говорить, что это коммерческая тайна и показать ничего нельзя?
11. Основные выводы и советы заказчику

За время своей исследовательской деятельности я просмотрел очень много видеозаписей фокус-групп и пришел к выводу о нецелесообразности этого занятия в подавляющем большинстве случаев. Просмотр видеозаписей отнимает очень много времени, изматывает аналитика и не дает никаких значимых приращений, поскольку потом все равно приходится обращаться к протоколам.

Однако протокол фокус-группы действительно должен быть хорошо сделан. Работая с протоколом, исследователь должен быть уверен в его качестве.

Если исследователь заявляет заказчику, что для него работа с видеозаписями является основной, целесообразно сделать следующее:

·      во-первых, убедиться, что исследователь не врет;

·      во-вторых, уточнить, не сводится ли его «работа» к дремоте перед телевизором («а дурманящую дремоту мне трудней, чем смерть превозмочь» - А.Ахматова);

·      в третьих, разобраться, по какой методике он работает, каким способом кодирует видеозапись.

·      в четвертых, убедиться, что результаты работы с видеозаписями действительно нашли отражение в отчете, причем эти результаты должны быть содержательными, значимыми и иметь принципиальные отличия от результатов, которые могут быть получены путем анализа протоколов.

А вот кассету или дискету с видеозаписью я заказчику брать советую. Просто на всякий случай. Например, для того, чтобы убедиться, что фокус-группа действительно имела место, а не смонтирована из нескольких интервью.
1.12. Кто на чем ездит или летает

Выше я уже упоминал высказывание А.Куталиева о том, что некоторые исследователи ездят на велосипеде (это про меня), а некоторые (такие, как А.Попов) - на современном «Мерседесе». Это выказывание нужно уточнить. Может быть, я и вправду «езжу на велосипеде», а вот А.Попов летает на фотонной ракете. Точнее, врет, что летает, потому что фотонной ракеты в природе не существует.

Поиски счастья и эпидемия депрессии - продолжение

«Принцип равенства» гласит, что отцы - скорее приятели своих детей, чем авторитеты для них. Школы были обвинены в концентрации внимания на дисциплине, тогда как единственное, к чему должны стремиться современные либеральные деятели просвещения в сфере воспитания хороших граждан, - это развитие творческого начала с помощью предоставления свободы выбора. Это началось с прогрессивного обучения того типа, который был осмеян в каверзном вопросе ученика: «Учитель, я действительно должен делать то, что я хочу?»

Сегодня нам кажется модной идея свободной школы и открытого класса, которая исходит из предположения, что полная свобода деятельности сама собой приведёт к знанию, творчеству, счастью и демократической самодисциплине. Та же тенденция к свободному выбору существует и в учебных планах высшей школы, что означает отказ от приобретения систематических и осмысленных знаний во имя пёстрой информации и неориентированных поисков. Непризнание значения авторитетного руководства взрослых по отношению к молодым людям превозносится в качестве проявления уважения к интеллектуальной свободе.

Своей кульминации американское образование, основанное на идее свободы, достигло сегодня в либеральных художественных колледжах. Студенты купаются здесь в свободе мысли и действия, не соотносясь ни с чем, кроме своих интересов. Неудивителен крик студентов о несоответствии. Действительно, несоответствие этих плохо спланированных лет студенчества и дальнейшей их жизни, когда они считаются уже достаточно взрослыми, чтобы получить профессию и занять своё место в жизни, вполне понятно.

Как и следовало ожидать, эта философия образования не ведающих детей (и для не ведающих детей), проповедуемая взрослыми ХХ века, не принесла нашей молодежи больше творческих возможностей, не пробудила в ней больше способностей к обучению. Она лишила нашу молодежь возможности связного и организованного достижения знаний, необходимых для продуктивной работы, лишила их значительного и необходимого ингредиента как жизни, так и образования – дисциплины.

Идея, что самодисциплина является результатом свободы, - одна из самых серьёзных иллюзий сегодняшней педагогики. Психоанализ уже на ранних этапах развития убедительно показал, что самодисциплина есть закреплённый в психике продукт «внешней» дисциплины.

Вопль о свободе, равенстве и поисках счастья, который, начавшись в сфере политики, привёл в области философии образования к широко распространённому упразднению авторитета учителя и к тому, что многие учителя стали соучастниками в борьбе за равенство студента и преподавателя. Внешним проявлением снятия с себя полномочий власти могут служить моды университетов: преподаватель колледжа стремится быть таким же длинноволосым и моложавым, и ходит в теннисных туфлях грязных джинсах и рубашке без галстука, как самый молодой из его студентов. Он больше не хочет быть примером для тех, кого он обучает; напротив, он сам берет их себе в пример. Он хочет урвать той же свободы, равенства и права на поиски счастья, которыми, как он думает, обладают его подопечные.

И когда, наконец, студенты в борьбе за своё право на жизнь, свободу и поиски счастья начинают осознавать, что они могут на равных с преподавателями разрабатывать программу и определять статус факультета, то они берут власть в свои руки. Их требования, правда, поначалу не принимаются. Но в Декларации Независимости сказано: «Когда деятельность какого-либо правительства приносит пагубные результаты, т.е. не обеспечивает самоочевидных истин, то люди получают право сменить или уничтожить его». И когда студенты осуществляют это право на деле, их родители часто восхищаются подобной «независимостью», не понимая, что неслыханные требования их детей выражают невиданное доселе презрение к родительскому авторитету. Люди, облечённые властью, на самом деле отреклись от неё много лет назад. Охваченные страстным желанием насладиться свободой своих детей они совершенно забывают о своей родительской ответственности.

Представляется совершенно неизбежным, что детское, незрелое стремление к свободе от «внешней» дисциплины и к поискам счастья скажется на психотерапии нашего времени. Психология, выражающая подавленные инфантильные стремления, как закономерные потребности взрослого, - эта детская психология в обличии взрослой, - легко может стать очень притягательной как для пациентов, так и для психотерапевтов. Психотерапия индивидуального и группового освобождения стала популярной как возрождение Чувств с большой буквы. Порывы и чувственность, подавленные нашей культурой, стали центральными моментами этих неокатарсических (употребляя термин Ференци) терапий.

Но все то, что оказывало влияние на политику и образование, несомненно оказало влияние также и на «идеальное Я» и «сверх-Я» людей нашего времени. Первое уже определяется не родителями и их идеалами, а группой ровесников и ее идеями. Именно эта замена и породила «пропасть между поколениями», отказ молодежи от производительной деятельности и бунт против социального влияния, идеализацию безделья, личного счастья и неограниченной личной свободы. Воспитываемый несовершеннолетними, человек, очевидно, остается несовершеннолетним. Ровесники - плохая модель для повзросления. Когда мы восхищаемся идеализмом юности, мы забываем, что это всего лишь защитный механизм, служащий решению проблем со смыслом этого возраста, но вряд ли пригодный для взрослой жизни.

Политические и социальное влияние этой тенденции трудно предвидеть. Как бы это им ни претило, все молодые люди в течение нескольких коротких лет должны перепрыгнуть через «пропасть между поколениями» и взяться за удовлетворение производственных нужд общества, каковым бы это общество ни было. Альтернативу продемонстрировали нам хиппи, - этот подавленный, приверженный к наркотикам, инфантильный тип личности. Это есть то, во что превратится наша молодёжь, если будут убраны все тормоза на пути стремления к счастью и свободе вместо философии, основанной на труде и пренебрежении личный счастьем.

Изобильное западное общество сделало современную молодежь немалой экономической и культурной силой. В настоящее время молодёжь, благодаря снижению возрастного избирательного ценза, стала также и огромной политической силой. Таким образом, многое будет зависеть от того идеала «Я», который примет наша молодёжь. Многое будет зависеть от того, насколько она будет образована и вдохновлена пониманием психологической потребности своего возраста в авторитетном руководстве и лидерстве.

Воздействие современной педагогической философии на «сверх-я» ребенка и молодого человека своеобразно двояко. Своей сверх-терпимостью и нежеланием оказывать давление на ребенка современный родитель мешает ему приобретать навыки контроля над своими порывами и учиться совладать со своим отчаянием. Но в результате такого отношения любое, даже самое незначительное давление, избежать которого всё-таки невозможно, превышает терпимость ребенка и представляет в его глазах родителя отвратительным самовластным тираном. Возникающие отсюда ненависть и недоброжелательность вызывают у ребенка чувство вины и страх перед общением. «Сверх-я» моделируется по образцу родителя, кажущемся ребенку настолько жестоким и нелюбящим, что отношения между «я» и «сверх-я» становятся неустойчивыми. Недоброжелательство при этом легко можно оправдать внешне. Его легко также проявить косвенно и часто применение насилия осуществляется против какого-нибудь носителя власти вне семьи, где такое проявление может быть оправдано морально и политически ссылкой на высокоморальные и даже альтруистические принципы, изложенные в Декларации.

Если человек без страха может восстать против собственных родителей, сложивших с себя власть, он может без страха восстать против своих учителей, которые также сложили свои полномочия. К тому времени, когда этот человек достигнет высшей школы или колледжа, он почти наверняка с полным бесстрашием начнет демонстрировать свою силу против слабых и трусливых институтов, особенно, если он будет уверен, что защищен властями, администрацией и родителями.

Тем не менее, чувство вины, неуверенность и неопределённость в отношении собственного будущего часто заставляет бунтовщиков употреблять для успокоения наркотики и алкоголь, а также высокие социальные идеи. Но когда для молодого взрослого наступает время стать лицом к лицу с реальной действительностью брака, экономических нужд семьи, карьеры (которые вызывают у него отвращение), ему некуда деться, и он готов упасть духом. Его неотъемлемые права - свободы, погони за счастьем, -обманывают его, оставляя в одиночестве вместе с его рухнувшими надеждами.

Он должен вести жизнь, совершенно не соответствующую ого планам: жизнь, требующую самоконтроля, к которому он не был подготовлен ни в малейшей степени. Какое-то время он еще может бороться со своей женой или мужем, хозяином дома или коллегами по работе, но обычно это только ухудшает ситуацию. Он делается жертвой эпидемии депрессии. Ребёнок, который так и не повзрослел, эмоционально чувствует себя покинутым и плачет от жалости к самому себе.

В поисках лечения, он прибегает к единственному средству, которое действительно может ему помочь, а именно к новой дозе погони за счастьем, чувственностью и освобождением от ограничений. Этот род лечения помогает ему примерно такие же образом, как алкоголику помогает новая доза спиртного. Однако это и есть тот вид лечения, который так часто рекомендуется многими психотерапевтами: «Будь младенцем, вопи по первобытному, визжи ради счастья!»

Подобно «неотъемлемым правам» на свободу и поиски счастья грубое утверждение, что все люди созданы равными, - абсолютная чепуха. Почему же мы, тем не менее, склонны принимать это всерьёз и огорчаться, если кто-то пытается это оспаривать? Этот тезис несомненно заслуживает внимания, как один из наиболее успешных политических криков на массовых митингах XX века – успешных, несмотря на то, что все эти обещания рушились в самое ближайшее время. В «Ферме животных» Орвелл сделал желчную ремарку, что все животные равны, но некоторые животные более равны, чем другие.

Фрейд показал нам, что все наши внешне благородные цели, - а кто сомневается, что всеобщее равенство принадлежит именно к таковым? - базируются на «низменных» подсознательных побуждениях. В частности, принцип равенства он определил, как воинствующий гимн соперничества детей в младенческом возрасте. Несмотря на эгоистические побуждения, ребёнок готов принять некоторые ограничения своих желаний с том условием, что такие же ограничения будут наложены и на остальных. Он настаивает на том, чтобы родители любили всех в равной степенен. Действительно, когда дети поднимают крик, требуя равенства, мы склоняемся к тому, чтобы уступить. Это чувство исходит от ребёнка, находящегося в нашем подсознании, и нeобходимо отметить, что такое «чувство равенства» может быть социально полезным, по крайней мере в определенные времена индивидуальной и социальной истории.

Но с точки зрения умственной гигиены приходится признать, что желание равенства становятся горючим, поддерживающий огонь зависти, которая является вероятно наиболее сильным ингредиентом в описанном выше психологическом состоянии депрессии. Фрустрация действует тем разрушительнее, чем более предпочтительным кажется нам положение другого. Зависть стимулирует желания, импульсы и амбиции, и затрудняет поддержание оптимального уровня «фрустрационной терпимости» и контроля над импульсами. Наиболее подавленные люди склонны полагать, что у окружающих все лучше, чем у них самих. Они действительно убеждены в этом, и это убеждение представляется нам отправной точкой их депрессии, которая, по контрасту с фрейдовской концепцией меланхолии, может быть охарактеризована как «фрустрационная депрессия». При этом уровень депрессии часто удается понизить, убеждая пациента, что его дела идут гораздо лучше, чем у других, и что другим гораздо хуже. Народная пословица гласит: «разделенное горе - уже половина горя». Кажется, женщины в большей степени подвержены этой депрессии, возможно (хотя эта точка оспаривается), из-за недостатка анатомического равенства, которое вынуждает их к большей зависимости. Сейчас, однако, наблюдается процесс устранения этого ощущения несправедливости.

Жадничанье, младенческое нежелание отказаться от немедленного удовлетворения приводит не только к фрустрационной депрессии, но и увеличивает амбивалентность во всех ситуациях выбора. Последняя проявляется как пассивность, иногда как паралич воли, или, по меньшей мере, как болезненное затруднение в процессе принятия определенного решения. Ведь выбор подразумевает наличие нескольких возможностей, а, следовательно, нескольких видов удовлетворения. И, подобно тому, как ребенок не умеет ждать, потому, что у него отсутствует ощущение времени, инфантильная личность тоже не может терпеть временного отказа от какого-то вида удовлетворения. Вечно-младенческому подсознанию тоже неизвестно чувство времени.

Мы часто встречаем юнцов, которые не могут определить свою цель в жизни, все время находясь в измученном и озабоченном состоянии, чувством справедливости ощущая, что их жизнь не имеет смысла и значения, потому что они не могут сделать какого-то определенного выбора. Эта мания сделалась частью синдрома нашего времени. Она – часть симптоматики студента колледжа. Подобно депрессии, она приняла эпидемические размеры, проникая во все наше общество.

Необходимо признать, что за отрицательные последствия современной философии воспитания некоторую ответственность несет и психоанализ. Однако такое явление возникло в результате полного непонимания его раннего ид-периода. В то время терапевтической целью психоанализа считалось освобождение импульсов от подавления их «слишком суровым» «сверх-Я».

Но по крайней мере с 1923 года Фрейд сделал все совершенно ясным: даже если такое освобождение и имеет место в терапевтическом процессе, главной целью психоанализа является усиление «Я», т.е. той части личности, которая контролирует личность посредством контроля за действиями и расходом энергии и представляет собой способность к реалистической оценке возможностей удовлетворения, в том числе и в условиях изменяющихся ситуаций. При этом едва ли можно избежать временами болезненного, мучительно медленного процесса обучения тому, как обходиться без инфантильного удовлетворения. Такое обучение требует много времени и усилий.

Существуют, однако, внешние факторы, крайне затрудняющие такое «перевоспитание». Никто не ожидает, что пьяница, даже при лучших намерениях, сможет долго сопротивляться предложению выпить соблазнительно поставленное перед ним спиртное. Этот соблазн и есть неразрешимая проблема нашего времени. Современный производственный процесс, основанный на массовой соблазнительной рекламе, прибегает, в том числе, и к агрессивно навязываемому товарному кредиту. Все планомерно направлено на то, чтобы сломить сопротивление потребителя.

Жена одного моего пациента, который был против того, чтобы слишком активно пользоваться кредитами в универсальных магазинах, пыталась сломить его сопротивление обвинением в стремлении разрушить фундамент американской экономики. Разумеется, такой аргумент был приведен с отчаяния, но в принципе она понимает это серьезно. Она является порождением нашей экономической философии, с точки зрения которой все усилия, направленные на фрустрационную терпимость и контроль над импульсами, являются вредными влияниями, и которые эта философия нейтрализует постоянной стимуляцией импульсов. Однажды я слышал, как диктор телевидения сказал: «В Америке каждый знает, что что нет ничего плохого в том, чтобы хотеть хорошую вещь». Хорошей вещью в данном случае была плитка шоколада. Но что если родители не хотят немедленно удовлетворять такое желание? Контроль над импульсами в значительной мере зависит от социальной поддержки. Коммерческая реклама стимулирует либидо, ослабляя тем самым контроль над импульсами.

Наша система, как мы видим, способствует широкому распространению неврозов и депрессии. Конечно, при этом мы свободны от многих ограничений и имеем больше возможностей реализовывать свою инициативу. Но все на свете имеет свою цену.

Психоанализ может помочь решению многих проблем, связанных с невротизацией общества и распространением депрессии, выработать зрелую позицию в ситуации выбора и усилить позицию «Я» для того, чтобы максимизировать способности к упорядочению своих импульсов и социального окружения. Психоанализ может способствовать улучшению системы воспитания, может облегчить взаимодействие между социально-экономическими изменениями и развитием человека.

Вместе с тем, будучи наукой, он не может сделать больше, чем любая наука. Сам по себе психоанализ не может изменить общество и его институты. К сожалению, он не может даже обещать нам большей удовлетворенности человека в будущем. Работа Фрейда «Неудовлетворенность культурой» рисует довольно пессимистическую картину в этом отношении. Однако до сих пор только утопии могли предложить что-то лучшее.

12 Вест 96–стрит, Нью-Йорк, 10025


Пессимист и оптимист

Пессимист говорит, что как бы далеко люди ни продвинулись по шкале рабства-свободы в сторону свободы, они все равно рабы.

Оптимист говорит, что как бы далеко люди ни продвинулись по шкале свободы-рабства в сторону рабства, они все равно свободны. По крайне мере, внутренне.