Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

(no subject)

Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимою снегом, и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская - вечерняя Венера и красный, дрожащий Марс.

Но дни и в мирные и в кровавые годы летят как стрела, и молодые Турбины не заметили, как в крепком морозе наступил белый, мохнатый декабрь. О, елочный дед наш, сверкающий снегом и счастьем! Мама, светлая королева, где же ты?

Давно уже начало мести с севера, и метет, и метет, и не перестает, и чем дальше, тем хуже. Вернулся старший Турбин в родной город после первого удара, потрясшего горы над Днепром. Ну, думается, вот перестанет, начнется та жизнь, о которой пишется в шоколадных книгах, но она не только не начинается, а кругом становится все страшнее и страшнее. На севере воет и воет вьюга, а здесь под ногами глухо погромыхивает, ворчит встревоженная утроба земли. Восемнадцатый год летит к концу и день ото дня глядит все грознее и щетинистей.

Как-то, в сумерки, вскоре после похорон матери, Алексей Турбин, придя к отцу Александру, сказал:
- Да, печаль у нас, отец Александр. Трудно маму забывать, а тут еще такое тяжелое время... Главное, ведь только что вернулся, думал, наладим жизнь, и вот...
Он умолк и, сидя у стола, в сумерках, задумался и посмотрел вдаль. Ветви в церковном дворе закрыли и домишко священника. Казалось, что сейчас же за стеной тесного кабинетика, забитого книгами, начинается весенний, таинственный спутанный лес. Город по-вечернему глухо шумел, пахло сиренью.
- Что сделаешь, что сделаешь, - конфузливо забормотал священник. (Он всегда конфузился, если приходилось беседовать с людьми.) - Воля божья.
- Может, кончится все это когда-нибудь? Дальше-то лучше будет? - неизвестно у кого спросил Турбин.
Священник шевельнулся в кресле.
- Тяжкое, тяжкое время, что говорить, - пробормотал он, - но унывать-то не следует...
Потом вдруг наложил белую руку, выпростав ее из темного рукава ряски, на пачку книжек и раскрыл верхнюю, там, где она была заложена вышитой цветной закладкой.
- Уныния допускать нельзя, - конфузливо, но как-то очень убедительно проговорил он. - Большой грех - уныние... Хотя кажется мне, что испытания будут еще. Как же, как же, большие испытания, - он говорил все увереннее. - Я последнее время все, знаете ли, за книжечками сижу, по специальности, конечно, больше все богословские...
Он приподнял книгу так, чтобы последний свет из окна упал на страницу, и прочитал:
- "Третий ангел вылил чашу свою в реки и источники вод; и сделалась кровь".

Вернись, Любимец Богов

Был долгое время в ЖЖ френд под ником Любимец Богов. Публиковал фото красивых обнаженных девушек. Действительно красивых, без иронии. Фотографировал не сам, находил где-то в интернете. Но подбирал со вкусом, видно, что просмативал обширный материал. А сейчас куда-то исчез. Уже года два. После Крыма пропало настроение.

Любимец Богов, вернись, пусть будет в жизни хоть какая-то радость. Второй раз об этом прошу.

Что послужило импульсом для такой просьбы? А вот: http://www.interfax.ru/russia/585542.

Не могу больше. Вернись в инет, очень прошу.

Суд над Сократом и суд над Христом

В одном из предыдущих постов я написал, что суды в НЕКОТОРЫХ трактовках либертарианства с процессуальной точки зрения напоминают мне суд над Сократом. Мне возразили, что римский суд над Христом привел к такому же результату, что и суд над Сократом. Я не стану обсуждать тему, в рамках которой возник этот разговор. Не стану обсуждать и корректность такого аргумента. Остановлюсь на сравнении двух судов.

Я считаю, что несмотря на трагичность обоих приговоров, между этими судами есть принципиальная разница. Суд над Сократом был судом толпы, вынесшей эмоциональное решение, сформированное под воздествием софистических речей. А суд над Христом был вполне юридическим. Судя по тому, что написано в Новом Завете, Пилат был грамотным юристом и быстро установил, что никакой вины за Христом нет, поскольку речь идет лишь о спорных мнениях, которые не караются смерью или оковами.  Другое дело, что Пилат уступил политическому давлению, или, точнее,  местным обычаям. А если вникнуть еще серьезнее, он передал дело Христа в местную юрисдикцию, причем сделал строго в соответствии с законом. Другое дело, что местные законы были варварскими, а Пилат побоялся НЕЗАКОННО вывести дело Христа из-под местной юрисдикции. Более того, Пилат даже попытался в определенной мере надавить на местное правосудие, но этого ему сделать не удалось. И тогда он демонстративно умыл руки.

Людей, которые лучше меня знают Новый Завет, прошу не критиковать меня строго.

Либертарианство и Священное Писание

Я изначально не предполагал, что этот мой пост может появиться в этой дискуссии. Но получилось так, что в дискуссии о сущем и должном этот вопрос выдвинулся на первый план. Хочу оговорить, что я пишу то, что думаю, и надеюсь, что никто не станет обвинять меня в лукавстве, которое является умышленным деянием, направленным на то, чтобы ввести в заблуждение оппонента. Я могу ошибаться, писать глупости и т.д., но лукавством я никогда не занимался.

В данном случае моим основным оппонентом является Юрий Кузнецов, с которым, как мне ажется согласен Виктор Агроскин. Позиция Юрия Кузнецова, если я правильно ее понял, состоит в том, что ключевой тезис либертарианства, точную формулировку которого в редакции Кузнецова я воспроизвел в предыдущем постинге, является формулировкой о должном, которая никак не связана с сущим, ни в модальности настоящего времени, ни в модальности будущего, но связана, по мнению Кузнецова, с Божественным откровением, поскольку он пытается вывсети ее из Библии. Таким образом, если я опять-таки правильно понимаю Кузнецова, либертарианство в его трактовке является религиозным учением, истинным с точки зрения христианства (православного или нет - не знаю).

Если все это так, возможные споры о либертарианстве переходят в разряд теологических или схоластических споров. Христианское либертарианство является не единственным учением о должном, в отношении которого были попытки вывести его из Священного Писания. Ныне забытый Анатолий Якобсон писал, что из такого гигантского резервуара идей, каким является Священное Писание, можно вывести очень много разных учений. К примеру, существовал и существует христианский социализм. В частности, его придерживались некоторые русские народники (их основной аргумент был: земля Божия, значит, общая, с этим они и ходили в народ).

Если оба учения, логически противоположных друг другу, выводятся из Священного Писания, то какое их них истинно? Очевидно, это должна решать Церковь. По-видимому, она может принять по каждому из учений одно из слеующих решений:

1. Учение является спорным мнением, не противоречащим Священному писанию, а потому дозволенном.
2. Учение является важным элементом церковной доктрины и включается в ее состав (канонизируется).
3. Учение является ересью, его создатели должны отказаться от него и покаяться. В противном случае они должны быть отлучены от Церкви (как Лев Толстой).

Я не берусь судить, к какой их названных категорий относится как христианское либертарианство, так и христианский социализм. Но очевидно, что если оба они являются религиозными учениями, то спор между ними становится теологическим или схоластическим, в котором, как правильно пишет Юрий Кузнецов, суждения о сущем (в любой модальности) не играют никакой роли.

В качестве примера такого спора могу привести спор между Фомой Аквинским и другим теологом, фамилию которого я не запомнил. Эту историю я вычитал, кажется, у Гуревича, при желании этот источник можно найти. Суть спора состояла в следующем: есть ли у крота глаза? Стороны спорили много часов. Тогда к ним подошел работавший рядом садовник и сказал: "Господа ученые, вы долго об этом спорите и не можете прийти к какому-то выводу. Хотите, я сейчас поймаю для вас крота и вы сможете посмотреть, есть у него глаза или нет?". Согласно легенде, Фома Аквинский вскричал: "Нет, ни в коем случае! Мы спорим в принципе: есть ли у принципиального крота принципиальные глаза".

Этот пример я привел для того, чтобы показать, что теологический спор ведется в совершенно иной плоскости, чем научный или иной спор, предметом которого являются суждения о сущем.

Я не готов спорить о либертарианстве в теологическом ключе, хотя с интересом прочел бы о его результатах.

Вместе с тем, в дискуссии с Агроскиным (я надеюсь, что не исказил его позицию, а ести исказил, то непреднамеренно) мы пришли к выводу о том, что существует и нерелигиозная версия либертарианства, которая обосновывается определенными благами или пользой, которые возникнут в том случае, если либертарианская доктрина будет воплощена в жизнь. Это уже научная постановка вопроса, в которой главный либертарианский постулат и вытекающие из него следствия получает статус гипотезы, проверяемой сначала мысленно, а потом, возможно, и эмпирически (например, путем межстранового сравнения).

Я понимаю, что кому-то (может быть, даже многим) эта дискуссия показалась неинтересной. Это их право, я нисколько на них не обижен. Но для меня было новым открытие чисто теологического либертарианства, развиваемого как доктрина о должном без всякой связи с суждениями о сущем. Может быть, такое открытие покажется новым и интерсным не только мне. Однако мне кажется, что пробладающим в либертарианском сообществе такое мнение не является.

Ничто в моих словах не должно трактоваться, как критика религиозного или  "сущностоного" либертарианства. Я просто пытаюсь выяснить для себя, что это такое.

Вместе с тем, мне хотелось бы отметить одно противоречие (вернее, то, что лично мне кажется противречием). Если представители религиозного либертарианства вообще не хотят принимать во внимание аргументы о сущем, то почему некоторые из них участвуют в политической деятельности, направленной как раз на изменение сущего? Причем ведущее к такому изменению сущего, которое может привести к результатам, прямо противоположным либертарианской доктрине? И создавать для этого, с моей точки зрения, довольно-таки беспринципные политические коалиции? И обосновывать необходимость создания таких коалиций не цитатами из Священного Писания, а тезисами, больше похожими на макиавеллевские?

Никто не обязан мне отвечать, но тех, кто захочет ответить, прошу делать это вежливо и корректно. Заранее благодарен.