Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Про рабство государственное, наемное и семейное

Обобщая три моих предыдущих поста, хочу сказать, отношения с государством, работодателем и семьей при определенных очень сильных натяжках можно назвать рабством. Причем, степень этих натяжек, на мой взгляд, во всех трех случаях примерно одинакова. И в истории возникали идеологические учения, которые называли все эти отношения рабством (кто-то припомнил в этом контексте Инессу Арманд и Клару Цеткин, к ним можно добавить Коллонтай и других).

Если сопоставить все эти отношения с настоящим римским рабством и его историческими аналогами, мы, несмоненно, должны констатировать очень сильное пропагандистское передергивание. Суть и намерения его просты: если человека обозвать рабом государства и софистически обосновать этот тезис, то, может быть, он и вправду полезет уничтожать государство? Маловероятно, конечно, но кто знает. Как писал Макиавелли (в моем перефразе), лохов на Земле много, на наш век хватит.

О множественности либертарианских подходов

Я внимательно прочитал все комментарии в двух предыдущих ветках. Поскольку там затронуты разыне темы, я попытаюсь их вычленить и сгруппировать. Начну с того, что проще. Сначала приведу относящиеся к обозначенной теме цитаты, а затем дам к ним собственный комментарий.

Итак, тема множественности либертарианских подходов (или доктрин).

and2u: определить либертарианство как целостную теорию невозможно, это скорее "научная школа", где предложенные выше принципы, выполняют роль объединяющих тем, а "направлений исследования" сгруппированы по принципу семейного сходства.

 toshick: Я бы сказал, что либертарианство - это ряд политико-философских систем, объединенных общей моральной основой: признанием индивидуальной свободы в качестве высшей ценности.

v_novikov: Я не бы не настаивал на "ряде". В языкознании тоже возникает такая проблема: если речь А и Б в чем-то отличается, то они говорят на разных диалектах одного языка или на разных языках? Один из распространенных критериев такой: если без особой подготовки А и Б понимают друг друга, то они говорят на одном языке. Если взаимное понимание невелико, то языки разные. На мой взгляд, либертарианство - это "один язык". Большинство моральных аргументов авторов одного подхода как правило могут быть поняты и приняты автором другого подхода. Со многими другими политическими философиями это не так, даже с "современным либерализмом" взаимопонимание, условно, на уровне русского и украинского.

МОЙ КОММЕНТАРИЙ: я изначально выдвигал тезис о множественности либертарианских доктрин и ставил два вопроса.

1. Вопрос о критериях демаркации, т.е. о том, какие политические философии можно считать либератрианскими, и какие нет. Можно ли сказать, что ЛЮБОЕ учение, признающее принцип не-агрессии является либертарианским?

2. Вопрос о классификации либертарианских доктрин. Частично эта классификация описана в литературе (минархизм и анархо-капитализм), но,по-видимому, она не является исчерпывающей, т.к. возможны классификации по иным основаниям. Какие это основания?

Отвечаю коллеге Pargentum


Уважаемый коллега!

В одном из моих предыдущих постов я задал вопрос, который привожу ниже в немного сокращенной формулировке.

Что такое либертарианство? Мне казалось, что в предельном варианте это гипотетическая модель общества, в котором не существует издаваемых государством правовых норм, а существуют только договора, т.е. частные правовые нормы, создаваемые сторонами друг для друга?

Вы ответили следующее.

Вроде бы, все определения либертарианства, которые вам давали, даже то, которое вы нашли в википедии, сводятся к признанию права собственности. Откуда взялись вообще "договора, т.е. частные правовые нормы"??? Право собственности даже по форме не может быть договором, ведь это обязанность неопределенного круга лиц соблюдать право другого неопределенного круга лиц. Поэтому да, вы [по-видимому] вообще неправильно понимаете либертарьянство.

С Вашим мнением согласился и bbb, который написал:

Очень близко к тому, что написал бы я (имеются в виду ответы Pargentum).

Поскольку Вы (я продолжаю обращаться к Pargentum) сослались на Википедию, привожу точную цитату из этого источника.

Либертариа́нство (англ. libertarianism; от фр. libertaire — анархист) — правовая философия, в основе которой лежит запрет на «агрессивное насилие», то есть запрет на применение силы или угрозу применения силы к другому лицу или его имуществу вопреки воле этого лица.

Эту фразу из Википедии я считаю определением данного понятия, а все дальнейшее - пояснениями, раскрытием темы. Источник общедоступен, поэтому при необходимости можно обратиться к полному тексту.

Обращаю Ваше внимание на то, что в том определении, на которое Вы сами сослались, нет слова "собственность", но есть слово "насилие". Причем слова "собственность" нет не только в процитированном мной фрагменте, но и во всем тексте этой статьи.

Таким образом, Ваше определение противоречиво. С одной стороны, Вы определяете либертарианство, как признание права собственности. С другой стороны, Вы ссылаетесь на источник, в котором дается иное определение. Которое, с моей точки зрения, не тождественно Вашему.

Так что же такое либертарианство?

Либертарианство и Священное Писание

Я изначально не предполагал, что этот мой пост может появиться в этой дискуссии. Но получилось так, что в дискуссии о сущем и должном этот вопрос выдвинулся на первый план. Хочу оговорить, что я пишу то, что думаю, и надеюсь, что никто не станет обвинять меня в лукавстве, которое является умышленным деянием, направленным на то, чтобы ввести в заблуждение оппонента. Я могу ошибаться, писать глупости и т.д., но лукавством я никогда не занимался.

В данном случае моим основным оппонентом является Юрий Кузнецов, с которым, как мне ажется согласен Виктор Агроскин. Позиция Юрия Кузнецова, если я правильно ее понял, состоит в том, что ключевой тезис либертарианства, точную формулировку которого в редакции Кузнецова я воспроизвел в предыдущем постинге, является формулировкой о должном, которая никак не связана с сущим, ни в модальности настоящего времени, ни в модальности будущего, но связана, по мнению Кузнецова, с Божественным откровением, поскольку он пытается вывсети ее из Библии. Таким образом, если я опять-таки правильно понимаю Кузнецова, либертарианство в его трактовке является религиозным учением, истинным с точки зрения христианства (православного или нет - не знаю).

Если все это так, возможные споры о либертарианстве переходят в разряд теологических или схоластических споров. Христианское либертарианство является не единственным учением о должном, в отношении которого были попытки вывести его из Священного Писания. Ныне забытый Анатолий Якобсон писал, что из такого гигантского резервуара идей, каким является Священное Писание, можно вывести очень много разных учений. К примеру, существовал и существует христианский социализм. В частности, его придерживались некоторые русские народники (их основной аргумент был: земля Божия, значит, общая, с этим они и ходили в народ).

Если оба учения, логически противоположных друг другу, выводятся из Священного Писания, то какое их них истинно? Очевидно, это должна решать Церковь. По-видимому, она может принять по каждому из учений одно из слеующих решений:

1. Учение является спорным мнением, не противоречащим Священному писанию, а потому дозволенном.
2. Учение является важным элементом церковной доктрины и включается в ее состав (канонизируется).
3. Учение является ересью, его создатели должны отказаться от него и покаяться. В противном случае они должны быть отлучены от Церкви (как Лев Толстой).

Я не берусь судить, к какой их названных категорий относится как христианское либертарианство, так и христианский социализм. Но очевидно, что если оба они являются религиозными учениями, то спор между ними становится теологическим или схоластическим, в котором, как правильно пишет Юрий Кузнецов, суждения о сущем (в любой модальности) не играют никакой роли.

В качестве примера такого спора могу привести спор между Фомой Аквинским и другим теологом, фамилию которого я не запомнил. Эту историю я вычитал, кажется, у Гуревича, при желании этот источник можно найти. Суть спора состояла в следующем: есть ли у крота глаза? Стороны спорили много часов. Тогда к ним подошел работавший рядом садовник и сказал: "Господа ученые, вы долго об этом спорите и не можете прийти к какому-то выводу. Хотите, я сейчас поймаю для вас крота и вы сможете посмотреть, есть у него глаза или нет?". Согласно легенде, Фома Аквинский вскричал: "Нет, ни в коем случае! Мы спорим в принципе: есть ли у принципиального крота принципиальные глаза".

Этот пример я привел для того, чтобы показать, что теологический спор ведется в совершенно иной плоскости, чем научный или иной спор, предметом которого являются суждения о сущем.

Я не готов спорить о либертарианстве в теологическом ключе, хотя с интересом прочел бы о его результатах.

Вместе с тем, в дискуссии с Агроскиным (я надеюсь, что не исказил его позицию, а ести исказил, то непреднамеренно) мы пришли к выводу о том, что существует и нерелигиозная версия либертарианства, которая обосновывается определенными благами или пользой, которые возникнут в том случае, если либертарианская доктрина будет воплощена в жизнь. Это уже научная постановка вопроса, в которой главный либертарианский постулат и вытекающие из него следствия получает статус гипотезы, проверяемой сначала мысленно, а потом, возможно, и эмпирически (например, путем межстранового сравнения).

Я понимаю, что кому-то (может быть, даже многим) эта дискуссия показалась неинтересной. Это их право, я нисколько на них не обижен. Но для меня было новым открытие чисто теологического либертарианства, развиваемого как доктрина о должном без всякой связи с суждениями о сущем. Может быть, такое открытие покажется новым и интерсным не только мне. Однако мне кажется, что пробладающим в либертарианском сообществе такое мнение не является.

Ничто в моих словах не должно трактоваться, как критика религиозного или  "сущностоного" либертарианства. Я просто пытаюсь выяснить для себя, что это такое.

Вместе с тем, мне хотелось бы отметить одно противоречие (вернее, то, что лично мне кажется противречием). Если представители религиозного либертарианства вообще не хотят принимать во внимание аргументы о сущем, то почему некоторые из них участвуют в политической деятельности, направленной как раз на изменение сущего? Причем ведущее к такому изменению сущего, которое может привести к результатам, прямо противоположным либертарианской доктрине? И создавать для этого, с моей точки зрения, довольно-таки беспринципные политические коалиции? И обосновывать необходимость создания таких коалиций не цитатами из Священного Писания, а тезисами, больше похожими на макиавеллевские?

Никто не обязан мне отвечать, но тех, кто захочет ответить, прошу делать это вежливо и корректно. Заранее благодарен.

Ответ коллеге Наблюдателю

Уважаемый коллега Наблюдатель!

Надеюсь, Вы не будете в претензии, что, отвечая Вам, я начал новую ветку дискуссии, поскольку мы фактически начали новую тему. Если можно, я отвечу Вам по существу, но не строго по Вашим позициям-подсказкам, которые в определенной мере навязывают мне рамку ответа.

ВЫ ПИШЕТЕ: "ИФ РАН прямо и в полной мере (на 100 %) отвечает за качество преподавания этики в ВУЗах?"

Я ОТВЕЧАЮ: не прямо и не в полной мере, но отвечает. Во-первых, общегражданским правом и даже обязанностью любого компетентного лица или коллектива высказаться по общественно значимой позиции, в которой они компетентны. Во-вторых, статусом академического института, который имеет право (пусть традиционное, но реальное) выходить с предложенниями на власть. Меня, например, Д.А.Медведев не примет, а Степина - очень даже может быть, особенно если Степин предложит что-то дельное. Общественно значимые публикации таких людей, как Степин, отслеживаются и реферируются властью. Меня как раз и удивляет позиция "мы за это не отвечаем". А за что они тогда отвечают, пусть не административно, но морально? Интересная получается философия, которая ни за что морально не отвечает.

У меня где-то есть цифры контента по СМИ - академия вообще мало участвует в общественных дискуссиях. Могу поискать. Привыкли, понимаешь, решать вопросы кулуарно.

Я считаю, что государство не должно финансировать философию (это вовсе не значит, что оно должно ее ликвидировать в смысле преследовать). Формулировать фундаментальный аргумент сейчас не буду, это требует серьезного обдумывания, причем я размышляю над этой темой и, возможно, напишу об этом. А паллиативный аргумент таков: КАКИЕ философские школы государство должно поддерживать и какие не должно? По факту оно поддерживает ту школу, которая есть, условно назовем ее постсоветской. Не слишком сильная школа, если она не смогла достойно ответить на мои публикации. Но не будем сейчас об этом. У меня другой вопрос: а чем иные философии хуже? Какой-нибудь психоделизм Рериха, например. Или что-то иное. Могу ли я, изложив свою философию, претендовать на часть академического финансирования? Ответ ясен: нет. Но тогда почему Степин и К так уверены в своем праве на это финансирование?

Может быть, Вы скажете, что философия Рериха неконструктивна, и поэтому не надо ее финансировать? Лично я про эту философию так и считаю, мне не нравится Рерих. Но тогда что считать констуктивной философией и почему философия Степина относится именно к категории конструктивных? Это как раз вызывает у меня большие сомнения. Почему? См. начало данного моего поста.

О смысле и источниках права

Обсуждаю вопрос, является или не является государство истчоником права. Навеяно вот этим:
http://vvagr.livejournal.com/858177.html?thread=5030721#t5030721

Ответ на этот вопрос зависит от философии права, принятой данным обществом.

В любых обществах, даже довольно древних было право или некое его подобие, если понимать под правом кодификацию норм. Как правило, такие правовые "конституции" представляли собой смесь кодификаций отдельных норм обычного права и волевых установлений правителя.

Право такого рода создавала любая, даже малоразвитая цивилизация. Но лишь две цивилизации в мире создали философию права, каждая свою. Эти цивилизауиями являются Китай и европейская (греко-римкая) цивилизация.

Философия права, которую создали древнекитайские мыслители, по китайски называется "фа", закон. В Европе эту школу назвали легизмом, школой закона. Суть легистской философии проста: законом является любое установление правителя, которое обязательно к исполению всеми членами общества, а тот, кто не исполнит это установление, будет жестоко наказан. Несмотря на изначальную простоту, следствия, вытекающие их этого правового постулата, далеко не просты. Кто-то из китаистов (надо разыскать эту ссылку) сказал, что за количеством палок, предписываемых за нарушение тех или иных установлений, скрываются завораживающие концептуальные бездны.

Теперь о греко-римской философии права. Его идея принципиально иная. С моей точки зрения, она состоит в том, что источником права является не государство, а некая правовая истина, выраженная в виде совокупности правовых аксиом, из которых потом дедуктивно выводятся более частные правовые нормы (но это не строгая математическая дедукция, а некий иной, сходный по смыслу процесс, который требует описания). Система правовых норм греко-римского права образует своего рода систему координат, в которой описываются конкретные казусы. Задача юриспруденции в рамках этой философии, как я ее понимаю , состоит в том, чтобы дать точную правовую идентификацию каждому казусу.

Понятно, что такую систему норм нельзя отождествлять с государством. Проведу аналогию. Я не помню, в каком именно греческом городе-государстве жил Евклид, но вряд ли можно сказать, что источником геометрических аксиом является то государство, в котором он жил, и даже в котором его построения использовались на практике (например, при строительстве зданий).

Конечно, любые конкретные конституции, включая и американскую, не вполне точно совпадают с описанным выше правовым идеалом. В частности, в них видно влияние злободевных для той эпохи политических идей. Но все же эта конституция базируется на греко-римской правовой философии, основанной на поиске правовой истины, а не на выполнении воли правителя.

Платон и Аристотель (ПОСВЯЩАЕТСЯ БЛЕХЕРУ)

Платон и Аристотель, как известно, состояли в научной переписке. Аристотель, в ответ на какой-то тезис Платона не согласился с ним и написал знаменитые слова: "Платон, ты мне друг, но истина дороже!". Платон, получив это письмо, то ли не мог, то ли не захотел ответить по существу. Вместо этого он написал письмо македонскому царю с вопросом "А что это Аристотель на меня наезжает?". Македонский царь, как водится, вызвал к себе Аристотеля и спросил" "Ты чего на него наезжаешь?". Аристотеть стал что-то говорить про научную истину, да и про точность прогнозов, между прочим. Но царю в тот момент некогда было вникать в эти тонкости, и даже прогнозы его пока не очень беспокоили. И ссориться с Афинами не хотелось. "Ну ты там поосторожнее с критикой, не начинать же нам из-за этого войну с Афинами" сказал царь и отпустил Аристотеля. Вот так Платон выиграл свой знаменитый научный спор с Аристотелем. См. также:

http://www.livejournal.com/users/leonid_b/102011.html

Державность

"Державность" как форма политической риторики постоянно пристуствует в СМИ и все более используется властью. Попытаемся понять, какая философия стоит за этой риторикой.

Начнем с методологического отступления. В свое время было сильно философско-методологическое направление, названное логическим позитивизмом. Это направление позднее много критиковали, но в его основе есть близкая мне методологическая мечта или утопия: разделить высказывания на осмысленные и бессмысленные, квазиосмысленные, маскирующиеся под смысл. Последние в рамках этой философии называются неоперациональными, т.е. не имеющими операционального смысла.

Применительно к политической философии требование к операционализации может звучать так: "Что вы предлагаете конкретно?".

Державная риторика советской и особенно постсоветской эпохи явно грешит неоперациональностью, избегает конкретности. Что мы получим в операциональном остатке, если надавим на "державника" названным выше вопросом? Думаю, что только одно: развязывание холодной и горячей войны по периметру России. Никакого другого операционального смысла в державной философии я не вижу.

Державники много сделали для того, чтобы исторический путь России пошел по катастрофическому сценарию. Они развязали глобальную холодную войну и в итоге проиграли ее. Ради химерических целей они принесли в жертву уровень жизни собственного народа. Эти жесткие слова в свое время сказала Тэтчер, и буквально то же самое повторял советский консерватор академик Яременко. Может быть, это банально, но получается, что не совсем, коль скоро державники ведут свою пропаганду, не считаясь с этими очевидными доводами.

В постсоветское время державники развязали войны в Закавказье, а затем и чеченскую войну, из которой теперь нет выхода. Ни кто иной, как сам Путин в своей первой предвыборной речи в 1999 году сказал о начале первой чеченской войны: "Не все мирные средства были тогда исчерпаны". Под суд надо отдавать в первую очередь тех, кто развязал первую чеченскую войну.

Сила державной риторики состит в том, что она эксплуатирует мессианские чувства нации, но извращает их, превращая в немотивированную агрессию. В.Найшуль пытается напомнить, что идея Третьего Рима состояла в стоянии за правду, а не в развязывании тотальной войны, которая, помимо всего прочего, не соответствует ресурсным возможностям современной России.

Постсоветская державная риторика, вероятно, встречает сопротивление в индивидуальных умах, но практически не встречает публичного сопротивления. Бывшие "правые" не заняли последовательной позиции в этом вопросе, виляли, рассчитывая привлечь голоса.

Судя по прессе, державное лоббирование набирает силу. Для России это элемент катастрофического сценария.